Поминальный стол накрыли в ресторане. В пафосном, дорогом. Темные скатерти, зашторенные окна, напыщенно грустные выражения лиц обслуживающего персонала, большой портрет отца с черной лентой... смотреть на это невыносимо. Не знаю, как я держался, как произносил речь, как старался не смотреть на присутствующие жрущие и пьющие за помин души лица и даже морды.
Я один, среди этих людей. Больше никого. Родного и близкого.
А ведь мы с отцом только наладили отношения, только начали понимать друг друга. Столько лет задарма, столько лет я не хотел с ним нормально общаться... Почему, твою мать, это произошло именно сейчас?
Есть причина. Однозначно. И в память об отце я должен ее узнать и разобраться. Иначе все зря.
Я уже неделю сижу безвылазно в его офисе, в маленьком кабинете, пока рабочие занимаются ремонтом после взрыва. Просматриваю отчеты за последнее время, изучаю всех партнеров, тщательно изучаю все текущие сделки и литрами глотаю кофе. Иногда с коньяком, но без фанатизма. Отпился за несколько дней.
Фитнес-центрами пока занимается Илья, а я только иногда заезжаю, чтобы подписать документы. Пока все мое внимание сосредочено на делах отца. Это становится сродни мании, фанатизму. Я упорно ищу то, не знаю что, там, не знаю где.
Дома почти не появляюсь, но все жду, когда Марина додумается собрать свои шмотки и свалить. Квартира у нее есть, но она упорно продолжает со скорбной миной сидеть в доме. Я даже пару раз оставался ночевать в офисе, на неудобном маленьком диване, после сна на котором невыносимо болела спина.
Так проходит вторая неделя, третья… А я все ищу что-то. Цифры, даты, имена, суммы – все начинает сливаться в один неразборчивый ком. Мне надо в воду. Взбодриться, очистить голову и завтра с новыми силами продолжить.
На четвертой неделе начинаю увольнять людей. Тех, которые меня смущают, вызывают подозрение. По фирме прокатывается волна, что я неадекватный. Те, которые продолжают работать, боятся. А мне только на руку, пусть уважают так, через страх. Потом ему на смену придет другое уважение.
В последнее время все чаще подумываю снять квартиру недалеко от офиса. Но как только переступаю порог дома отца, передумываю. Это мой, черт побери, дом. И жить я хочу в нем. Но для начала надо избавиться от "матушки".
В прихожей бросаю ключи на столик, на звон от соприкосновения металла со стеклом ко мне выходит Фаина. Смотрит на меня, улыбается:
– Добрый вечер, Матвей Георгиевич.
Я улыбаюсь ей в ответ. Видеть Фаину приятно. Она, пожалуй, более-менее близкий для меня человек из тех, которые меня сейчас окружают. – Ужинать будете?
– Буду.
Помыв руки, я прохожу в гостиную. Фаина уже накрыла стол, я сажусь. Сначала по инерции на свое прежнее место, а потом кошусь на стул отца и пересаживаюсь на него.
– Марина дома?
– Уехала еще вчера. Не появлялась.
– Отлично, – киваю я. – Надо собрать ее вещи. Ей пора съезжать.
Соглашаясь, Фаина кивает. Но продолжает стоять на месте. Жмется, словно на что-то решается.
– Что-то случилось? – спрашиваю я.
– У меня есть к вам важный разговор.
– Хорошо, после ужина, – отвечаю я, беру вилку и начинаю есть. Не потому, что хочу, а потому, что надо. Еда, как для обычных людей, так и для спортсменов в частности банальное топливо. Вот им я и заправляюсь.
Закончив, зову Фаину, она сперва собирается убрать со стола, но я ее останавливаю, прошу присесть и начать ее важный разговор.
– Боюсь, что мне придется уволиться, – сообщает Фаина.
– Ты не хочешь работать на меня?
– Нет, что вы, – качает она головой. – У меня проблемы со здоровьем. Настолько запущенные, что требуется операция. Дискэктомия.
Удивительно, но я понимаю, о чем речь. У нашей домработницы грыжа межпозвоночного диска, и, судя по названию озвученного ей хирургического вмешательства, операция ей необходима. А знаю я, потому что не мало приходит клиентов в фитнес-центры с подобным заболеванием. Я даже разрабатывал для таких тренировки со специальными нагрузками. Странно, что я не замечал, что с Фаиной нечто похожее... хотя я вообще мало что замечал.
– Восстановление долгое, да и... мне все равно тяжело уже работать.
– Ясно, – киваю я. – Жаль, конечно...
Мне действительно очень жаль. И Фаине, по ее выражению лица, тоже.
– Я могу подобрать Вам новую домработницу. Из хорошей и проверенной фирмы, – предлагает она. – Если вы, конечно, мне доверяете.
– Доверяю, – киваю я и поднимаюсь. У двери оборачиваюсь и добавляю: – Спасибо... Спасибо за все. Надеюсь, операция пройдет успешно и все у тебя будет хорошо.
Фаина улыбается с легкой грустью и начинает убирать со стола.
Мне будет не хватать ее. Она как какая-то ниточка, связывающая меня с прошлым, готовая вот-вот оборваться.
Я долго стою в душе под струями воды, смывая с себя весь негатив этого дня. А когда возвращаюсь в комнату, только и могу сказать:
– Блядь.
На моей кровати поверх покрывала лежит «матушка», прикрыв ладонью глаза. Она берега не попутала, нет?
– Ты какого хрена тут забыла?
– Матвей! – всхлипывает она очень ненатурально и приподнимается на локтях. – Мне так одиноко без Жоры, так пусто в постели, холодно.
