Словно завороженная, я повиновалась. Сердце снова забилось в учащенном цикле, кровь в жилах вскипела в одну секунду, готовя меня к возобновлению ласк. Я отодвинулась к дальней двери на заднем сиденье, позволяя андроиду сесть рядом и закрыть дверь. Было холодно. Очень холодно. Температура внутри стальной коробки не превышала нуля, но нагревающаяся женская кожа под этим любознательным взором не позволяла замерзнуть или хотя бы озябнуть. Даже платье было горячим… но не таким горячим, как его руки.
Коннор плавно надавил на мое плечо ладонью, заставляя снова улечься на спину. В этот раз нас никто не мог слышать, никто не мог видеть, и это добавило бушующему голосу в голове, что требовал секса, громкости. Грудь вздрагивала, когда мужские пальцы бережно убирали тонкие красные бретели, когда ткань опускалась все ниже, освобождая меня от плена. Одним движением руки андроид стащил с меня белье под юбкой, я же, не разрывая с ним зрительного контакта, с особой жестокостью разорвала пуговицы на рубашке. Белые кнопочки разлетелись в стороны. Плевать! Передо мной предстал идеальный искусственный торс с широкой грудью, и это все, что меня сейчас волновало. Я изучала губами каждый сантиметр его кожи, прощупывала холод под бионической оболочкой, позволяла зарываться носом в своих волосах. Коннор не мог ощущать моего присутствия в той мере, в которой ощущала его я, но то, как туманно он смотрел мне в глаза, как настойчиво сжимал бедра, как требовательно впивался губами, заставлял языки соединяться в танце – все это говорило о том, что он испытывает удовольствие по-своему. Порой я даже допускала возможность, что его чувства были куда ярче, чем мои. Однако каждый раз ввергаясь в исступление под действием его рук ‒ все же понимала, что его наслаждение не идет ни в какое сравнение с моим. Я чувствовала его физически, духовно… оставленный за пределами двадцати лет мир насчитывал немного тесных контактов с мужчинами, и все они были основаны лишь на потребности организма снять нагрузку и забыть человека уже на следующее утро. Но не с ним… только не с ним.
Извиваясь под прикосновениями механических рук, я понимала, что нахожусь на пороге медиативного состояния, что еще минута – и меня можно будет откачивать от бессознательности, настолько сильной была эта связь! И спустя месяц совместной жизни, спустя неделю моего бешеного рабочего ритма ничего не изменилось. Я все так же трепещу от его ласкающего грудь языка, так же впитываю его тепло в себя. Коннор вновь вернулся к пыткам. Его руки нарочно долго сжимали внутреннюю поверхность бедра, имитированное дыхание обдавало холодом разгоряченное тело. Он ждал, когда я покажу свое полное подчинение, и на этот раз ему не пришлось долго ждать: я жадно прижималась к нему, двигалась бедрами как можно ближе, лишь бы поскорее ощутить его в себе.
Все те же пальцы заставили меня на секунду затаить дыхание. Каждый раз словно первый… я не могла до конца насладиться его близостью, даже несмотря на то, что всегда доходила до конца – мне было мало! Я подстраивалась под ритм его движений, заходилась в тяжелом дыхании, когда нутро вновь ощутило в себе тепло и холод одновременно, когда большой палец мужской руки слегка надавил на бугорок клитора. Тело выгибалось под механическим созданием, точно домашняя мурчащая кошка под жаркими солнечными лучами. Коннор убирал свободной рукой попадающие на лицо волосы, между тем двигаясь мучительно медленно внутри. Время от времени я тянулась к нему в попытке поцелуя, но андроид лишь отдалялся. Еще одна его излюбленная пытка… заставить меня молить о прикосновении сладких губ. Туманный взгляд зеленых глаз тут же менялся на просящий, измученный, и только после этого Коннор позволял почувствовать его язык на вкус. Я кусала его губы, тело старательно пыталось ускорить движение инерционным напряжением мышц, но чтобы я не делала – он не давал мне испортить пытку. Ноющее чувство внутри начинало нарастать. Оно словно терпкое расплавленное золото текло по сосудам, каждая клеточка обогащалась эндорфинами и дофаминами***. Коннор чувствовал это. И когда изнутри трепещущей груди начали вырываться стоны – тут же разорвал поцелуй, давая всхлипам сорваться с губ. Нас никто не видел… нас никто не слышал… нас было двое во всем мире… нас это устраивало…
