Такова природа моего бизнеса — иметь дело с поддельными сумками. Это действительно отстой, когда человек, пытающийся продать вещь, понятия не имеет об этом, но такое случается редко. Может быть, раз в год. С тем ценником, который установлен на предметы роскоши, люди предпочитают быть уверенными, покупая что-то в онлайн-магазинах. Никто не готов расстаться с тысячами долларов без гарантии, что их покупка является подлинной, вот почему мы предлагаем гарантию возврата денег, если в «Тренде» будет продана подделка. Гарантия, которую нам никогда не приходилось исполнять.
Люди обычно приходят сюда, автоматически начинают защищаться и выкладывают все карты на стол, прежде чем мы успеем обменяться именами.
Прямо как эта женщина.
Я продолжаю осматривать сумку, убеждаясь, что она видит, как я проверяю каждый её дюйм. На данный момент я могу составить целый список причин, но я назову ей самые простые и неоспоримые, чтобы ускорить процесс.
— Ну, вы закончили? Я хотела бы получить свои деньги и убраться отсюда.
Улыбаясь, я аккуратно опускаю каждую ручку, но держу сумку рядом, чтобы показать, где на ней самые очевидные косяки.
— К сожалению, мадам, моя коллега была права в своей оценке, — она начинает спорить, но я только качаю головой. — Пожалуйста, если вы не против, я объясню, а затем вы можете задать вопросы.
Она хмыкает, скрещивает руки на груди и прищуривается.
— Продолжайте.
— Конечно, — я открываю сумку, оттягиваю верхнюю часть и поворачиваю её так, чтобы она могла видеть термическую печать на ярлыке с названием бренда на внутреннем кармане. — Вот здесь, на ярлыке неправильный шрифт. У «Louis Vuitton» есть несколько небольших уловок в шрифте, которые никогда не меняются. Ножка у буквы «L» слишком длинная. Буквы «О» слишком овальные. Пространство между двумя «Т» в слове Vuitton слишком большое. И ножка буквы «R» начинается в середине крюка. Есть, конечно, несколько исключений из каждого правила, но не в случае с данной моделью, — я тянусь внутрь и нахожу ярлык с серийным номером, указывая на него. — Структура номера никогда не меняется. Сначала всегда идут две буквы, указывающие на местонахождение фабрики, и четыре цифры, называющие точную дату, день и месяц, когда она была изготовлена. На более старых сумках не было даты, но мы говорим о начале 80-х. В вашем случае серийный номер говорит — судя по первым двум буквам, — что это сумка была изготовлена в Соединенных Штатах. Но если вы посмотрите на термическую печать на ярлыке, который я вам только что показала, там говорится, что она была произведена во Франции. Вы никогда не увидите оригинальную сумку, на которой не будут совпадать два этих параметра.
— Послушайте, леди. Я знаю, что эта сумка настоящая. Я сама её купила.
— Может быть и так, но я могу гарантировать вам, что эту сумочку изготовил не торговый дом «Louis Vuitton», независимо от того, когда вы её купили.
— Только из-за грёбаных букв, которые неправильной формы и испорчены горячей печатью?
— Термической печатью. Но, да, по этим причинам, а также по ряду других. Если хотите, я могу вам их продемонстрировать, но это не изменит того факта, что мы не сможем купить у вас эту сумочку.
— Чушь собачья, стерва. Я хочу поговорить с кем-то выше тебя.
Я успокаиваю себя, стараясь не потерять хладнокровие.
— Надо мной никого нет. Как я уже сказала ранее, я являюсь владелицей этого магазина. Как бы мне ни хотелось вам помочь, но всё, что я только что объяснила, указано в правилах покупки, которые я вам дала. Вы также могли прочитать, что мы оставляем за собой право отказать в покупке по многим причинам помимо отсутствия факта подлинности. Уверяю вас.
— Можешь взять эту уверенность и засунуть себе в задницу.
Она хватает свою сумку и топает к двери, хлопая ладонью по стеклу и распахивая её. Я не спускаю с неё глаз, пока она сердито шагает к своей машине. Услышав шелест пакета, я отвожу взгляд от машины, выезжающей со стоянки, и хмуро смотрю на Пайпер. Она всё ещё смотрит на парковку с лёгкой ухмылкой на лице, жуя чипсы, которые, должно быть, только что положила в рот.
Я выхватываю у нее пакет и хмурюсь.
— Эй! Какого черта, Ари! Отдай. Это мой обед!
Я отодвигаю его подальше, когда она пытается выхватить его.
— Я так не думаю. Ты же знаешь правила насчёт еды в торговом зале. Если хочешь получить свои чипсы обратно, иди в комнату отдыха, а я побуду на кассе, пока ты или Ханна не вернётесь. Тебе лучше не есть здесь, когда меня нет. Какой пример ты подаёшь остальным сотрудникам, когда моя правая рука нарушает правила?
— Отдай, — жалуется она, протягивая руку.
Я возвращаю ей пакет с чипсами и выгибаю бровь.
Она направляется в комнату отдыха.
— Знаешь что? Если я хочу заедать свои проблемы, мне хотелось бы делать это без враждебной атмосферы вокруг. Просто потому, что ты не любишь перекусывать, это не значит, что другие не могут этим наслаждаться!
— Ох, прекрати, — ворчу я, смеясь, когда она показывает мне язык.
