А вот если какой-нибудь ОМОН или СОБР проводят в Чечне карательную операцию, которую они именуют «зачисткой», и в целях устрашения арестовывают всё мужское население чеченского аула, то вот это, несмотря на состояние войны, квалифицируется как «террористический акт», потому, что единственная цель такой акции – карательная, нагон страху.
Да по большому счёту усиление любых наказаний – будь то в виде смертной казни или в виде удлиненных сроков тюремного заключения является по своей сути терроризмом. Так как подобное усиление наказаний ни в коем случае не является ни средством исправления и перевоспитания наказуемого, ни даже адекватной составу его правонарушения мерой взыскания. Как то, например, смертная казнь не за убийство по принципу «жизнь за жизнь», а за торговлю наркотиками, как в Сингапуре или за угон автомобилей – как в Узбекистане. Единственная цель подобных усилений наказаний – это нагон страху на всех остальных. Чтоб неповадно было торговать наркотиками или угонять тачки.
Вот это и есть самый, что ни на есть «терроризм» в самом классическом его понимании. Ничем по сути не отличающийся от того самого красного террора сразу после жидовской Революции 17го года. Тогда жиды тоже были вынуждены нагнать страху на остатки эксплуататорских классов, вставлявших палки в колёса Революции и занимавшихся саботажем и вредительством. Но вот почему-то Ленин не постеснялся честно назвать эти меры «красным террором». А президенты Сингапура и Узбекистана, пытавшиеся теми же самыми методами остановить разгул наркоторговли и угонов автомобилей, свои меры решили назвать не «террором», а «усилением ответственности». А знаете почему? Да потому, что Ленин был «социально близким» ворам. А посему и имел привычку называть вещи своими именами. То есть, выражаясь вульгарно, «отвечал за базар». А холопы-президенты ТОО «Республика Сингапур» и ТОО «Республика Узбекистан» за базар не отвечают. Так как это не принято среди холопов. Даже если они и «президенты». Но ведь мы-то в нашей беседе пытаемся называть вещи своими именами, не так ли?
Пример второй. Какая-нибудь никчёмная Дания впрягается в одну упряжку с США и объявляет войну Афганистану. А по датскому телевидению показывают какого-то муллу (который живёт в Дании). И этот мулла достаточно логично и доходчиво объясняет телезрителю, что раз Дания объявила войну Афганистану, то теперь для любого афганца, да и вообще для любого мусульманина, коль скоро он считает себя добровольцем на афганском фронте (ну были же в Испании красные добровольцы из разных стран, и они были хорошие, так почему же не может быть точно таких же хороших исламских добровольцев в Афганистане?) высшие должностные лица Дании, как то датский премьер-министр или министр обороны, являются
Разумеется, в Дании поднимается истошный визг. Бедного муллу, равно как и тех телевизионщиков, которые предоставили ему слово, обвиняют в призывах к терроризму. Но простите, какой же тут «терроризм»? Дания объявила войну Афганистану? Объявила. Значит, она находится в состоянии войны с Афганистаном? Да, находится. Так значит, любой афганец имеет полное и неотъемлемое право, если не обязанность, застрелить высших командиров враждебной армии, или даже взорвать их.
Причём он имеет такое право не только в отношении высших командиров, но и в отношении вообще любых датчан, которые нацепили униформу. А если уж совсем по справедливости – то и в отношении вообще всех датчан. Так как какими бы «невинными» и «гражданскими» они ни казались, они платят налоги, на которые ведётся война против Афганистана и его жителей, либо даже работают на войну на каком-нибудь оборонном заводе или в штабе.
Ведь когда дальняя авиация красной армии или союзников бомбила мирных жителей немецких городов, это не считалось терроризмом? Не считалось. И военным преступлением тоже не считалось. Так почему же боевые действия афганцев против датчан должны считаться терроризмом? Только потому, что афганцы – мусульмане, а мусульмане всегда «плохие»? Так, что ли?
А вообще, следует помнить, что связки терминов «партизан-бандит», «разведчик-шпион», «борец за свободу-террорист» всегда политизированы. Для одной из сторон партизаны всегда бандиты, разведчики всегда шпионы, а борцы за свободу всегда террористы. А вот для другой стороны всё с точностью до наоборот. Всё зависит от того, на чьей стороне вы стоите и насколько сильно вы подвержены пропаганде.
Что касается меня, так я не стою ни на чьей стороне (стараюсь оценивать всё как бы со стороны, то есть с максимальной степенью объективности). А пропаганде я вообще не подвержен – где-то лет с шестнадцати не смотрю телевизор в принципе, да и кино почти не смотрю, а мне уже сорок восемь, то есть я не смотрю в зомбоящик уже более тридцати лет.
