Так объяснялся монологом перед камерой и отчасти самим собой Володя Изнанков, руководивший в прошлом огромным коллективом, добившийся успехов на поприще денег и обустройства, а после спокойно оставивший все дела ради увлечения, на которое никогда не хватало времени и где он, несмотря на свои возможности, всегда был где-то с другой стороны экрана.
…Клубившийся дым столицы, отошедшей от летнего смога годами ранее и воспоминаний о нём, повторялся уже более добродушно в сигаретном и кальянном дыму одной из модных московских кофеен с более солидным и вычурным названием. Завораживающие ноги и безупречно подобранные оттенки цветов сумочек с одеждой украшали хозяек соседних столиков, говорящих о своих победах и почему-то вечных проблемах друг другу напропалую допоздна. Деловые разговоры, занимающие какие-то минуты, закрывались приятной ширмой и туманом из музыки и заказанного вещества в бокале. Красота и азарт вперемешку с соблазном окаймляли мысли и рассуждения даже на улице посреди свежего воздуха у входа в заведение. Часто так горный воздух, ворвавшийся поутру в окошко, будит или напоминает хозяину о властелине здешних мест, ещё чаще так стрелка часов напоминает о простой будничности и законченности понятия выходных, но здесь была возможность прикрутить свой циферблат к стене, и ничто не заставляло вспоминать о нём и бросать взгляд на вечно стремящиеся к утру цифровые ходули. Образность переполняла его голову, отражалась в строках на бумаге и отложенных мыслях, отсортированных в записанное навсегда, когда час сменяется часом – в основном просто прожиганием времени, откладывая во многом уже похожие и поднадоевшие картины, накапливающиеся где-то в глубине и вырывающиеся потом поступками вопреки и потому что «достало». Ряд мыслей встречался с другим. Уступая комфорту расслабления, искомого постоянно после тяжёлого дня и не менее сложного утра, которое он встречал не смотря ни на что в белой рубашке с видом на раннюю осеннюю погоду, только просматривающуюся в окончании ещё вполне жаркого и беззаботно красивого уходящего лета. В период сидения и разговоров странным образом Володе представлялся образ то солидного отдыхающего бизнесмена с расстёгнутым галстуком, то молодого ловеласа в модной рубашке и дорогих ботинках, а иногда вся картина сменялась на взгляд со стороны двух красавиц, по его мнению находящих в его персоне гулящего простого студента престижного вуза с пустой квартирой, готовой приютить всю компанию и расположенную к беззаботному разговору, хотя им он скорее всего молчаливо дарил картину задумчивого меняющегося взглядом взрослого и одновременно совсем юного персонажа, но точно готового угостить коктейлем и знакомством с собеседниками. К утру определёнными были лишь часы, неумолимо заставляющие определиться со своими планами и бегущими к уже сегодняшнему и совершенно новому дню, обещающему быть совершенно таким же, как предыдущий, если ничего не предпринимать и плыть по течению.
Разговор резко сменился на свежий деловой тон с приходом Александра, хотя, скорее, это была небольшая передышка в раздумьях и мостик к постепенному отъезду домой, который с каждой минутой становился всё желаннее и уютнее кожаного дивана ресторана – красивого, но чужого и порядком поднадоевшего. Домой, просто домой, где тихо, спокойно и в эти дни приятно одиноко и солнечно – там разбудит гроза и возобновит не начатое ранее раздумье, ставшее постоянным спутником в каждодневной круговерти всевозможных событий и начинавшегося удивительного приключения.
