– Серебро – не серость будней, оно блеск возможностей без хвастовства, – произнесла Жанна с гордым видом того, что фраза ей удалась и придумана только что. Так и было, хотя в это никто и не поверил. Безусловно, ответ был в виде чего-то про золото, хотя понравившийся ей парень пытался негромко произнести показавшуюся ей занятной фразу «А красиво завёрнутый простой камень ты ведь тоже сможешь расхваливать без умолку своим подружкам». Посоревноваться в красноречии не было возможности хотя бы в силу того, что беседы как таковой не было – был разговор уставшего вечера и соревнование моды. Японская философия была здесь только в одном наряде, а мозговой штурм присутствовал, переваливаясь нога на ногу и сверкая накрашенными ресницами так ярко, что задачи казались решёнными уже заранее. Лёха поражался, сколько разных жизней есть тут – каждое кафе, переулок, кабинет давал настолько разные образы поведения, что ему хотелось сыграть наоборот, оказаться с другой стороны стены и одновременно с ними.
– Слышали, два психа пошли куда-то к полюсу и пропали, как пишут в газетах.
– Да, самое удивительное, что нашли гитару на берегу с несколькими оставшимися струнами и следами на них лап белых медведей.
– Ха-ха, наверное, в ней кто-то высидел свои яйца, а потом устроил концерт для моржей и музыка разносилась по всему побережью.
– Поговаривают, что был обнаружен также и след поставленной там походной бани, которая до сих пор плавает на одном из самых больших отколовшихся айсбергов, и камни в ней никогда не гаснут, а своим теплом дают жизнь. А вечером перед заходом солнца кто-то постоянно с криками выбегает из неё, ныряя за рыбами.
– Надо было не париться, – расхохотался мужской голос, подхваченный всей компанией так, что любой высоколобый интеллектуал в очках засмеялся, даже если бы старался быть в стороне.
– Ладно, девчонки, фантастику в сторону или на одиноких выходных, нам там не погреться и на мишках не покататься, поэтому давайте к делу, – командный женский голос резко изменил всю беседу, но вспоминались всем перед сном то шутка, то просто желание в то момент тоже оказаться где-то, кроме пути по дороге в ванную и офис с рабочим местом из множества бумаг.
Красивая музыка рождала в сердце приятные нотки, хотелось сочинить часть куплета самому, не испортив общей мелодии, ритма и настроения сидящих в зале. Но она утихла, превратившись в приветливую улыбку официантки и сумму купюр. Расходились праздно шатающиеся гости, как ему казалось, с разных сторон голосящие примитивным но, на их взгляд, восхищённым тоном дам. Но это было не так – в голове его кружились фразы намного более интеллигентные и умные, однако не произнесённые в силу разных обстоятельств стеснительности и магии момента. Самодовольство и самолюбование на минуту взяли верх, потом разбавленные воспоминаниями из серии, когда сам не лучше.
Лёха уходит в стихи, когда ему грустно или какая-то цель пропадает. Светка вон играть начинает новую роль в таких случаях – помогают оба метода, становится веселее от придуманного на ходу.
И представляешь, задумаешься, засмотришься нынче.
…С одной стороны Дмитрий Смотров был что ни на есть классического воспитания, либерален, в меру патриотичен, не придерживаясь той или иной крайности и разделения на лагеря, в которые часто оппоненты записывают друг друга. Скорее он был наблюдателем во всех этих вопросах, выжидающим, берегущим себя для какого-то важного действия и не разменивающегося на мелочи. Из-за этого казался в разных ситуациях осторожным и записываемым во властные структуры неопытным взглядом. Самгинские черты интеллигента, красивая внешность и сидящее довольно близко от взрослости ребячество создавали необычный образ, который при начале разговора начинал нравиться собеседницам.
