И вот мы на берегу. Сразу же бросается в глаза непривычная чистота вокруг, какая-то вызывающая стерильность, иллюзия реальной жизни, ее подобие, как будто люди здесь — всего лишь игрушечные манекены, не оставляющие после себя никаких следов пребывания на этом свете. Даже замеченный мною местный бомж, мирно копавшийся прямо на Площади Испании в мусорном ведре, в то время как поджидавшая его собака зорко отслеживала конкурентов, разлегшись в двух шагах на ровно подстриженном зеленом газоне, и тот был какой-то марионеточный. Он с завидной любознательностью юного натуралиста доставал из ведра брошенные туда пакеты, внимательно изучал их содержимое и, найдя что — то привлекательное для себя, аккуратно и в строгом соответствии с разработанной им методикой отбора — пищевая живность направо, промтоварная налево, — чинно перекладывал всё это в собственные большие кульки. Всё чисто, по-деловому, без каких-либо следов своего присутствия на этом празднике жизни. То же можно было сказать и о кружившемся на площади экскурсионном паровозике с прицепным вагончиком. Уменьшенный почти до размеров игрушечной копии, он, белый и чистый, как новый носовой платок, медленно накручивал круги по площади, чтобы пассажиры успели насладиться установленным там памятником, а потом включал электромобильный форсаж и уносился в голубую даль пальмового рая, оставляя после себя лишь иллюзию своего существования.
Гуляя по городу, мы натолкнулись на большой, ничем не огороженный парк. Канарские острова, как указано в путеводителях, это часть мифической Атлантиды, остатки которой хранят в себе много загадочного и необъяснимого. Десятки видов разнообразных кактусов, начиная с микроскопических — величиной с садовый горшок — и кончая густыми великанами в рост человека, подтверждали легенду о принадлежности здешней раритетной растительности к третичному периоду. Исполинские валуны со стертыми временем разломами придавали этому искусно воссозданному в центре города уголку живой природы доисторический вид диких тропических джунглей. Издавая пронзительные гортанные визги, словно стараясь с их помощью пробудить ото сна ленивцев-лемуров, с удобством устроившихся в развилках ветвей массивных деревьев, шныряли взад и вперед по пружинистым лианам непоседливые обезьяны; по извилистым тропкам грациозно бродили павлины, останавливаясь время от времени, чтобы веером распустить цветастую шаль своих длинных хвостов. Для полноты картины не хватало только ползающих под ногами змей и мелкого болотца с притаившимся возле коряги аллигатором.
За ужином, утолив предварительно жажду капитанским коктейлем дня «Baccardi» — 40 г рому, 20 г какого-то замысловатого ликера, остальное — лимонный сок, — мы делились впечатлениями от прогулки по городу. Вася, скромно потупив взор, с достоинством мецената держался особняком. Инга, раскрасневшаяся от вина и лихорадочной дневной беготни по всем без исключения ювелирным салонам Санта-Круса, в новом гарнитуре из золотой броши в форме ракушки и таких же сережек рассказывала:
— Заходим мы с Васей в бутик, и тут я вижу этот чудненький гарнитурчик за 10000 песет. Я аж прямо вся обомлела. Вася, ни слова не говоря, достает деньги и просит завернуть. Ну ничего не понимает человек в торговле, хоть и менеджер! Тогда я начинаю сама торговаться. В итоге они сбрасывают мне две тысячи. А если бы этот финансовый магнат повременил ковыряться в своем бумажнике, я думаю, их еще на тысячу можно было опустить.
Вася, переделав мысленно финал в «Бесприданнице» и поставив на ноги смертельно раненную Ларису Дмитриевну, всё больше вживался в образ Мокия Парменыча; всем своим видом он показывал, что разговор о деньгах в присутствии дам бесконечно коробит его купеческий слух.
Тут своим счастьем решила поделиться Наташа.
— Можете себе представить, у моего мужа 47 размер обуви. Сколько я ему искала кожаные ботинки в Москве! Всё напрасно. Нет его размера, хоть убей. В Лиссабоне я видела хорошие мужские туфли его размера, но черные. А он хотел темно-бордовые с кантом и закругленным носком. И вот идем мы сегодня с Маришкой и, не доходя до памятника героям Гражданской войны, вдруг попадается нам маленький магазинчик. И надо же, как раз то, что нужно, — и цвет и размер! Так что одно важное дело я уже сделала.
— А что это за памятник? — спросил я. — Целый день болтались по городу и вроде никаких памятников не видели, не считая того, что на центральной площади, за портом. Даже странно.
— Проходишь вверх по главной улице, — принялась объяснять Наташа, — поворачиваешь за салоном моды направо и уже дальше идешь всё время прямо, сначала вдоль парка, потом до магазина женских шляп, там сворачиваешь еще раз направо и сразу же оказываешься перед обувным магазином, а чуть ниже, к морю, этот самый памятник.
— Только это памятник не героям Гражданской войны, а всем жертвам войны в Испании в период с тридцать шестого по тридцать девятый год, — педантично уточнила Марина.