Так вот, если вы не видите груды поверженных в борьбе с чиновничеством бездыханных тел, то это вовсе не означает, что между воюющими сторонами заключено перемирие. Как тонко подметил поэт, бросивший однажды в толпы враждующих армий фразу: «И вечный бой, покой нам только снится», — он уже тогда предвидел всю абсурдность и абсолютную невозможность полюбовного замирения сторон. Государство в лице своего законодательно-исполнительного шалмана для нас — враг, к тому же куда более коварный и изощренный, чем полчища доселе посягавших на нашу свободу и независимость татаро-польско-шведско-франко-немецких угнетателей. Само собой, в его отношении к нам я тоже не склонен усматривать особо нежную симпатию. И хотя эта баталия сопряжена с многочисленными жертвами и ведется уже не первое столетие, противоборствующие стороны, тем не менее, не питают друг к другу классового антагонизма, прекрасно понимая, что именно в таком противопоставлении взаимоисключающих интересов и заключена мистическая сущность России. При желании в этом противостоянии можно даже обнаружить кое-какие правила, бытовавшие еще во времена сражений доблестных и благородных рыцарей.
К числу таких правил я в первую очередь отношу особый характер ведения боевых действий, когда противники не ставят себе целью полностью истребить друг друга, или, иначе говоря, враждебность сторон затрагивает лишь общие, клановые интересы и не распространяется на личные, внеслужебные отношения, подобно тому, как не простирается дальше ведомства Госавтоинспекции гневная неприязнь чеченских боевиков, вызванная неуместными придирками личного состава блокпостов по части несвоевременной регистрации угнанных иномарок.
Главный предмет конфликта лежит в сфере налогового законодательства. Они нам говорят: «Неразумные! Мы ведь для вашей же пользы бесчинствуем. Неужели вы не понимаете, что если не будете платить налоги, мы не сможем обеспечить вам сносную жизнь?! В конце концов, есть же закон, право!..» Мы же им отвечаем: «От таких же и слышим! Только потому что мы не платим налоги, мы еще живы. Жизнь „по понятиям“ — выше жизни по закону, мораль — выше права!» А теперь попробуйте возразить мне — разве это не правильно почерпнутое нами следствие из их порядка налогообложения! Поэтому на каждый их закон у нас найдется свое следствие. И оно будет таким же многоплановым, как восторженный отклик слесаря-интеллигента Полесова на каверзный вопрос великого комбинатора: «Ваше политическое кредо?» — «Всегда!» Да, именно таков будет наш ответ презренному мытарю, — всегда!
И чтобы уж окончательно закрепить пройденный нами урок, я хочу обратиться к вам с контрольным заданием, и вы, как юные пионэры, — нет-нет, это не опечатка, это условный знак, с помощью которого я помечаю для себя данное место в тексте, дабы успеть обхватить чугунную батарею парового отопления, когда звуковая волна вашего единодушного отклика покатится по стране, без разбору сметая всех, кто не успел за что-нибудь надежно ухватиться, — так вот, и вы, как юные пионэры, не сомневаюсь, должным образом откликнитесь на мой к вам призыв: «Пионэры! К борьбе за дело уклонения от уплаты налогов — будьте готовы!» — «Всегда готовы!» У-ух! — только и пронеслась громогласная волна, обдав меня жаром вашего дыхания и едва не оторвав от батареи.
Защищая себя и свои семьи от порабощения властью, мы отстаиваем свое право на жизнь, данное нам то ли от Бога, то ли от кого другого, но уж точно — не от чиновника. Стратегия наших боевых действий носит сугубо оборонительный, партизанский характер: мы лишь защищаемся от наседающего неприятеля, не помышляя о контрнаступательных операциях. Из этого вытекает следующее: для нас эта война является народной, священной и отечественной, наше дело — правое, но мы не победим, поскольку к этому и не стремимся, а в силу того, что нам их не победить, хотя бы из-за лени, а им нас и подавно, просто по определению, — в этой долгой и кровопролитной войне не будет ни победителей, ни побежденных.