Вот заключительный монолог отца Брауна: «Истина и разум царят на самой далекой, самой пустынной звезде. Посмотрите на звезды. Правда, они как алмазы и сапфиры? Так вот, представьте себе любые растения и камни. Представьте алмазные леса с бриллиантовыми листьями. Представьте, что луна — синяя, сплошной огромный сапфир. Но не думайте, что все это хоть на йоту изменит закон разума и справедливости».
Во многих монастырях и храмах хранятся сапфировые кресты. Какой из них увидел Честертон и перенес на страницы своего классического рассказа? Возможно, многие английские патеры втайне гордятся: «Это наша драгоценная реликвия, спасенная отцом Брауном!»
Тщеславие присуще людям. Лестно считать себя владельцем уникальной вещи, да еще воспетой Честертоном или Дюма… Живет в Москве писатель, который, к сожалению, эволюционировал от научной фантастики к реализму. Он является обладателем совершенно замечательного сапфира, вставленного в золотой перстень. Густо-синий камень обделан в виде высокого удлиненного кабошона с острым хребтом. Мелкие царапины и выколки свидетельствуют о почтенном возрасте. Писателю мало владеть такой драгоценностью. При случае он между прочим сообщает: «Это тот самый сапфир, который… Одним словом, это сапфир Атоса!»
Естественно, подобные слова введут в трепет любого поклонника Дюма. Хочется немедленно побежать домой, раскрыть том «Трех мушкетеров» и еще раз насытить взгляд васильково-синим сиянием сапфира.
Вот мы на первом свидании д’Артаньяна и миледи. Коварная женщина шепчет:
«— Я тоже люблю вас. О, завтра, завтра я хочу получить от вас какое-нибудь доказательство того, что вы думаете обо мне! И чтобы вы не забыли меня, — вот, возьмите это.
И, сняв с пальца кольцо, она протянула его д’Артаньяну.
Д’Артаньян вспомнил, что уже видел это кольцо на руке миледи: это был великолепный сапфир в оправе из алмазов».
Вот он! Вот этот самоцвет, который мы только что видели в руках писателя! Как жаль, что он уже не окружен алмазами! Видно, обедневшие потомки Атоса заложили бриллианты в ломбард и забыли выкупить. Но сам сапфир они сохранили, как реликвию, которую впоследствии унаследовал экс-фантаст.
Но читаем дальше:
«Наутро д’Артаньян помчался к Атосу. Он попал в такую странную историю, что нуждался в его совете. Он рассказал ему обо всем; в продолжении рассказа Атос несколько раз хмурил брови.
— Ваша миледи, — сказал он, — представляется мне презренным созданием, но все же, обманув ее, вы сделали ошибку: так или иначе, вы нажили страшного врага.
Говоря это, Атос внимательно смотрел на сапфир в оправе из алмазов».
С содроганием смотрим на него и мы. Молодой Атос — граф де ла Фер — подарил кольцо своей жене в ночь любви. Жена оказалась заклейменной преступницей. Пришлось ее повесить в лучших рыцарских традициях. Кольцо пропало, чтобы через много лет вновь объявиться на пальце друга. Атос в смятении.
«— Вот что, д’Артаньян, — сказал он через минуту, — снимите с пальца это кольцо или поверните его камнем внутрь: оно вызывает во мне такие мучительные воспоминания, что иначе я не смогу спокойно разговаривать с вами… Погодите… покажите-ка мне еще раз этот сапфир. На том, о котором я говорил, должна быть царапина на одной из граней: причиной был один случай».
Царапина на грани! На кабошоне писателя тоже есть царапина. Еще одно доказательство подлинности его слов! Наше дыхание перехвачено. Черная тень повешенной падает на разгоряченные головы. И вдруг нас осеняет: царапина-то на грани! На грани! Кабошон по самому своему определению не может иметь граней, как не может иметь граней куриное яйцо.
Притязания экс-фантаста оказались беспочвенными. Однако это, как пишут иные рецензенты, нисколько не умаляет древности и красоты принадлежащего ему сапфира. Но и только.
Другой, подлинный, сапфир волнует нас. Впервые он блеснул осенним вечером на безымянном пальце С. А. Ермолинского, известного кинодраматурга, автора сценариев ряда популярных фильмов, в том числе «Неуловимых мстителей» и «Эскадрона гусар летучих». Это было в Переделкине, на даче В. А. Каверина. Вениамин Александрович сказал о перстне всего два слова, но они заставили забыть обо всем на свете. Перстень притягивал как магнит, он был тщательно рассмотрен и запечатлен в памяти.
Это был перстень М. А. Булгакова!
Тонкий золотой ободок, поднимающийся четырехугольным кастом. В него вставлен сапфир цвета выгоревшего василька. У основания камень кажется светлым, к вершине темнеет. В нем проблескивает едва уловимый фиолетовый огонек (Саят-Нова, возможно, так сказал бы о цвете сапфира: «Райхан, который увидел и запомнил фиалку»). Сапфир огранен кабошоном редкой пирамидальной формы: в основании прямоугольник размерами примерно семь на пять миллиметров, далее он закругляется, но ребра пирамиды сохранены и при взгляде сверху напоминают косой андреевский крест. Размер камня — с горошину. В нем при внимательном рассмотрении видны включения в виде мелких пузырьков.
