Это нормальное состояние, в условиях неопределенности и хаоса всегда появляется большое количество всяких спекуляций, потому что публика в этот момент более подготовлена к ним. Вообще наблюдение за обществом показывает, что в условиях хаоса и неопределенности число людей, у которых психические проблемы со здоровьем обостряются, возрастает на 10–15 %. То есть то, что латентно присутствует в каждом человеке, обостряется, и всякие проявления шизоидности, неврастении, зацикленности на чем-то, к сожалению, усиливаются. Это лишний раз свидетельствует о том, насколько тесно биологическая природа человека связана с социальной. В этот период появляются политики истерического типа, у которых всегда есть свой электорат. Когда спокойно, то эти политики куда-то исчезают. А вот когда катаклизмы, то эти политики приходят и «кошмарят» народ всякими категоричными суждениями. Лето неспокойное, потому что Россия все-таки часть глобальной экономической системы, а в мире проблемы с экономикой, с американской экономикой прежде всего. При этом удар по ней был нанесен не только и не столько 11 сентября, сколько собственной недобросовестностью американских корпораций в области бухгалтерского учета, отчетности, в области деловой практики и практики деятельности советов директоров.
Ведущий:
Ремчуков: Конечно. Более того, как говорил герой популярной сказки: «Я не волшебник, я только учусь». Наши бизнесмены — это еще ребята в коротких штанишках, и они учатся. Оффшорные зоны открывали не русские бизнесмены, а американские корпорации. И шведы пользовались оффшорными зонами, потому что эти оффшорные зоны позволяли им оптимизировать налоговые выплаты и высвобождать больше средств для развития бизнеса. И, собственно, мы всегда несем на себе какое-то клеймо, поскольку по репутации страны и по репутации бизнеса в течение последних 10 лет наносился ощутимый удар, все априорно исходят из того, что русские в чем-то виноваты. И скандал, помните, с Bank of New York, фактически это большой скандал по поводу отмывания денег русской мафией, но нет ни одного факта, ни одного свидетельства, ни одного судебного иска — ничего, кроме наказания людей, которые работали в американском банке. Вот сейчас мы видим то же самое: в американских компаниях присутствует шулерство, проводятся махинации на сотни миллиардов долларов, а там не то что русской мафии, а русского акционера не найдешь. Но от этого нам не легче. Потому что индекс Доу Джонс — основной индекс, характеризующий деловую активность в США, — стремительно падает вниз. И мы держались какое-то время относительно независимо, но случилось падение и нашего фондового индекса на 7,4 %, что является очень серьезным ударом. Что такое падение индекса? Предложение акций превышает спрос на них. То есть в один день начинается торговая сессия, и акции предлагают к покупке. А денег меньше. Поэтому цена акций падает. Ничего страшного как бы не происходит, но с этим процессом общество и экономика получают сигнал, что инвестор — собственно только на деньги инвестора может развиваться этот бизнес — не верит в производство, которое воплощено в предлагаемых акциях той или иной компании. Происходит падение американского фондового рынка. Пока даже не совсем ясно, до какой глубины будет происходить падение, потому что в конце 80-х годов аналогичный процесс, если он аналогичный, произошел в Японии. Япония была на подъеме, и у них фондовый индекс был очень высокий, а потом началась либерализация финансовой деятельности. Японцы, которые были достаточно жестко регламентированы, вдруг получили возможность вкладывать деньги не только в объекты недвижимости, как это было у них до этого. Цена земли под королевским дворцом была выше цены земли всего штата Калифорния в США, квадратный фут бизнес-офисов в Токио стоил в 9 раз дороже квадратного фута офисной площади в Нью-Йорке. И за 15 лет, с 1987 по 2002 год, японцы не выкарабкались из этого кризиса. Это получило название «пузырь», «мыльный пузырь фондового индекса». Акции оказались переоценены, в основном это были спекулятивные операции.
Американские корпорации также были переоценены: на фоне благополучия в целом люди просто вкладывали деньги, и это был определенный вид бизнеса. Основной вопрос сейчас в том, а есть ли у этих корпораций объективные предпосылки показывать реальные прибыли, которые, собственно и интересуют инвестора.
