– Так их, значит, можно легко придавить не только по понятиям, но и по закону?
– По всем позициям можно! Но власть этого не делает. Закрывает глаза на наличие левых сил. А мы все время их критикуем, на всех дебатах спорим.
– А вот еще одна тема, которую мы с вами обсуждали не раз и еще Кадыров ее поднял, когда мы с ним беседовали: многоженство. Он эту идею активно продвигает хотя бы потому, что после всех этих войн там женщин значительно больше, чем мужчин. Как вы думаете, удастся ему продавить эту идею или нет?
– У них это было всегда. Но конечно, хотелось, чтоб это было легально, потому что вторая и третья жены тоже хотят иметь свидетельства о браке. Но есть большая разница между нами. По мусульманским обычаям, когда у одного мужчины несколько жен, они все под одной крышей живут. У нас, в христианском мире, это никогда не было нормой, за исключением небольшого периода после Тридцатилетней войны (1618–1648) в Германии, когда церковные иерархи специальным эдиктом разрешили многоженство, чтобы быстро восполнить огромные потери населения. В США есть церковь мормонов, практикующая полигамию. Зато у нас есть устоявшаяся практика: много детей рождаются вне брака, где-то 300 тысяч в год, – поэтому мы считаем необходимым разрешить регистрацию второго брака, не расторгая первый. Сегодня по нормам Семейного права можно вступать в любое количество браков – но прежде надо обязательно расторгнуть предыдущий. Это приводит к тому, что очень много теневого сектора в семейных отношениях… Я уверен, что этот вопрос будет решен. Но у нас не будет никогда, чтоб две или три жены жили под одной крышей. Каждая жена будет жить отдельно. Правда, пока это запрещено в правовом отношении, да и общественное мнение здесь трудно переубедить. Женщина не хочет, чтоб была легально вторая жена у ее мужа, а тем более третья и так далее. Отстает у нас в этом смысле общественное мнение… Но проблема в том, что по жизни у людей все равно получается несколько браков, семьи распадаются, люди разводятся. Реально люди вынуждены семейную жизнь строить несколько раз.
– Да, и уводить ее в теневой сектор.
– А скажите, Владимир Вольфович, вот вы ругали власти за то, что Стабфонд копится, а надо б его было тратить на развитие российской экономики. И теперь Кудрин говорит: вот видите, как я был прав; если бы я эти деньги вложил в строительство дорог и заводов, то как бы мы сейчас выпутывались из кризиса? Вот что вы можете ответить ему на это?
– Мы остаемся при том же мнении: нужно было все вкладывать в развитие собственной экономики. Ведь сегодня в чем проблема? Безработица и рост цен. Но за эти годы мы построили бы сотни новых заводов, это были бы миллионы рабочих мест, и были бы хорошие дороги, и хорошее сельское хозяйство, изобилие продовольствия – и никакого роста цен! Люди не потеряли бы работу. Неправильная у Кудрина позиция, деньги вообще нельзя замораживать. Любое замораживание денег – это диверсия! А если мы все развиваем, если у человека свой дом и даже, может быть, свое хозяйство, какой кризис до него дойдет? Если везде дешевые товары, цены не повышаются, потому что товаров много? Да нас кризис вообще никак бы не коснулся, если бы мы все деньги бросали на развитие своей страны. Наш кризис от того, что мы неправильно оперируем деньгами, поэтому абсолютно не прав Кудрин.
– Вы еще предлагали ограничить норму прибыли и забирать в бюджет то, что сверх 20 процентов. Эта идея все-таки выглядит левой, нет?
– Нет, ничего левого тут нет, во всем мире так. Я никогда левых идей не придерживался. Не должно быть такого, чтоб монополист приходил на какой-то сегмент рынка и получал там бешеную прибыль. Пусть приходит – но мы у него 90 процентов сверхприбыли заберем в доход бюджета. Оставим ему 20 процентов прибыли. Что касается регулировки цен, так японский парламент устанавливает каждый год цены.
– На что?
– На основные продукты, на то, что депутаты считают нужным.
– Вы что, ездили проверяли?
