Я не понимала, почему я босиком. Трава и камешки кололи ноги. Я встала и оглядела себя — вид ужасный, я до сих пор ходила в пижаме. Поэтому, наверное, на меня все и обиделись. В нескольких метрах на дорожке стояли мои жёлтые туфли, которые я накануне вымыла и поставила сушить. Подошла, потрогала их ногой — высохли, и обулась, то есть, мне показалось, что обулась, а на самом деле мои ноги проходили сквозь язычки туфлей. Я никак не могла всунуть в них ноги, и мне стало не по себе. Борьба с туфлями напомнила мне ощущение, когда дядя чуть не сшиб меня, но словно прошёл сквозь.
Я оставила туфли в покое, босиком побежала к скоплению людей возле крыльца и, когда кто-то из них направился к дому, намеренно встала у него на пути. Это был брат. Мне стоило большого труда не свернуть и не отклониться, когда он приблизился вплотную, но я выдержала, и он прошёл через меня, ничего не заметив. Сам момент я не помню, было что-то вроде очень короткой вспышки сильного страха, примерно как в детстве, когда впервые делаешь кувырок на перекладине, и вот уже брат удаляется, а я смотрю ему в спину.
Ощущение было неприятным, и я не стала больше экспериментировать. Настроение вконец испортилось, навалилась тоска, и я потеряла ко всему интерес. В глубокой усталости я несколько минут просидела на земле, прислонившись к яблоне, потом сидеть стало тяжело, и я легла, закрыв глаза. Сквозь сон слышала голоса родственников — обсуждали меня, но я была равнодушна. Я начала стремительно забывать всё, моё сознание стало таять, и в полнейшем безразличии я встретила абсолютную темноту.
========== Рассказ 3 ==========
— А боль? У тебя был приступ сильной боли?
— Да, малыш, конечно. Но это уже в самом конце, когда я ничего не осознавала. Помню, что боль была, но само ощущение стёрлось из памяти. Между прочим, нехорошо старших называть на «ты».
— Извини…те. А я помню свою боль.
— Вот и расскажи всем. Ты самый маленький из нас — расскажи и беги гулять.
— Опять бегать и гулять? Нет, не тянет больше. В тот вечер я тоже убежал гулять. Наши соседи сверху всегда громко ругались, и тогда тоже кричали друг на друга. Наш дом большой, и квартиры тоже большие. И лестничные клетки большие. Вот мама и папа вышли на эту клетку, а было очень поздно, совсем темно, и я вышел. Не хотел спать, вот и пошёл за ними. Мы слышали крики соседки, и мама сказала: «Это что-то невообразимое, так никогда не было».
Папа хотел сходить к ним, но мама побоялась, и они с папой стали тихо разговаривать. Тут с улицы вернулась другая соседка, поздоровалась с моими родителями и спросила, не звонили ли они в больницу. Хотела, наверно, вызвать врача соседке сверху, которая кричала. Пока дверь была открыта, я проскочил на улицу. Не знаю, что мама с папой ей ответили. Знаю, удирать без спроса нельзя, я плохо сделал, но очень уж хотелось побегать. Я вышел на улицу и стал бегать по двору. Мне не было холодно, ну нисколечко, и это было так здорово. Оказывается, можно гулять по ночам и не мёрзнуть.
Двор ночью был больше, чем днём, и ничуть не тёмным. Под фонарями свет был жёлтый, а где их не было — голубоватый, как будто не ночь, а вечер. Я первый раз был на улице ночью. Домой совсем не хотел — бегал и по нашему двору, и по соседнему, и не мог набегаться. Ни чуточки не уставал! Даже в боку не кололо. По двору ходили люди, но на меня не смотрели. Мне понравилось, как листья блестят под фонарями: будто светятся! Наверно, мама и папа волновались за меня, но бегать ночью было так здорово. Хулиганов я не боялся, и вообще никого не боялся, даже мамы. Я играл, что я жеребёнок и убегаю от тигра.
А потом выглянул из-за домов на дорогу. Она была очень широкая и пустая. Машин не было совсем. Я выбежал на середину, немножко постоял посередине, и вдруг мне стало страшно. Захотелось домой. Я набегался, гулять надоело. Тогда я побежал к дому, но споткнулся и упал. Встал, побежал и снова споткнулся. Вставать каждый раз было трудней и трудней. С дороги я кое-как ушёл. Я даже во двор зашёл, но медленно. Наш дом во внутреннем ряду, и я никак не мог до него дойти. Только что бегал, как жеребёнок, а теперь спотыкался и падал. Я стал очень медленно ходить.
Во дворе вдруг стало темно. Я был совсем рядом от дома. В нашем окне горел свет, и я позвал маму, но она не ответила. Я испугался, что никогда больше не увижу маму и папу, и понял, что нельзя было так много бегать — я истратил все свои силы. Ноги заплетались, я падал и во всё горло звал маму, но меня не слышали. Наверно, они обиделись, что я убежал без спроса. Всё-таки я дополз до подъезда. Помню, как лежу под нашими окнами и кричу: «Мама, мама! Я тут, забери меня!» — но она не захотела выйти. Потому что я плохо себя вёл.
Потом вдруг мне стало больно, но не надолго, а потом всё прошло. После этого я уснул. А когда проснулся, вас всех увидел.
========== Рассказ 4 ==========
Скажите, когда я увижу маму и папу?
— Скоро.
— Почему они меня не ищут?
— Им некогда.
— Я очень скучаю по ним.
— Потерпи.
— Но они заберут меня домой?
— Да.
— И я снова буду жить в своей комнате?
