— Конечно. А пока беги, поиграй!
— До свиданья!
— Зря вы его обманываете. Всё равно он узнает правду.
— Но чем позже, тем лучше. Кстати, какова правда?
— На той самой трассе он попал под колёса и несколько дней пролежал в коме, но не помнит об этом. Родители приходили в больницу по нескольку раз в день, и в тот вечер тоже собирались к нему. Они ещё ничего не знали.
— У всех это бывает по-разному. Я, например, запомнила больше.
— Вы такая молодая, мы почти ровесники. Я погиб на войне… Но сейчас ваша очередь рассказывать.
— Если с самого начала… Я подошла к окну и посмотрела с высоты второго этажа на гуляющих во дворе. Стоял тихий летний вечер, и комната была удивительно чистой и уютной, мне даже не хотелось уезжать. «А зачем тебе сегодня ехать? — спросила тётя. — Оставайся, примешь душ, отдохнёшь и завтра вернёшься».
Перспектива наконец-то выспаться, а также настоящий шампунь вместо хозяйственного мыла — всё это выглядело так заманчиво, что я согласилась отложить возвращение домой. Чистые половики, мягкий свет торшера и сложенный диван у стены создавали неповторимый уют, а густая листва за окном, пронизанная жёлтыми лучами заходящего солнца, и болтовня играющих детей усиливали это впечатление, так что, сидя в кресле с журналом, я чувствовала себя почти счастливой.
Единственное, что мне не нравилось — я совсем не помнила, как оказалась у тёти. Я не была у неё лет пять, и такой визит должен был сопровождаться долгими сборами, предварительными звонками и обязательными подарками, но я ничегошеньки не привезла ей, просто заехала на часок и даже не собиралась оставаться на ночь. Это было странно. Полистала журнал, но не смогла сосредоточиться на тексте, фотографии тоже расплывались перед глазами, и я списала это на усталость. Тогда встала у открытого окна, чтобы подышать вечерним воздухом. Тётя хлопотала на кухне, но я не пошла туда, чтобы расспросить её о причинах моего приезда, так как чувствовала себя утомлённой, да и выглядело бы это глупо: «Тётя, зачем я к тебе приехала?» — и я просто смотрела вниз.
Усталость охватила не только тело, но и ум: я словно лишилась части воспоминаний и не могла вспомнить даже номер собственного телефона. Со мной так уже бывало раньше при сильном утомлении, и я боролась с желанием улечься прямо сейчас на диване, поскольку в этом случае я бы заснула мёртвым сном, а мне ещё предстояло идти в душ. При мысли о воде меня кольнула необъяснимая тревога. Раньше я никогда не боялась воды, и это мне ещё сильнее не понравилось, но анализировать ситуацию сил не было. Я стояла, вдыхала запах липовой листвы и смотрела на детскую площадку. Более умиротворённого вечера не помню в своей жизни, и тем нелепее было внезапно возникшее желание встать на подоконник и шагнуть в пустоту. Или просто наклониться и упасть вниз.
Я не соображала, что делаю. Мной овладело чувство парения, и я встала на подоконник. Дети играли достаточно далеко, внизу пробегала собачка, и всё. Я никого не убью весом своего тела. На минуту замерла на карнизе, держась за раму, а потом меня начало затягивать вперёд, как бывает в реке, когда заходишь глубоко. Захватило дух, но страха не было — ни когда я выпала из окна, ни когда ударилась об асфальт.
Страх пришёл секунду спустя, когда я не почувствовала боли. Мелькнула абсурдная мысль: второй этаж — это не так уж и высоко, я могла не пораниться, и страх усилился. Даже при падении со стула человек неминуемо ощущает силу удара, а я не только ничего не почувствовала, но ещё и плавно отскочила от асфальта, как воздушный шарик, медленно проплыла несколько метров вдоль дороги, снова чуть заметно стукнулась об асфальт и проплыла ещё немного, прежде чем упасть окончательно.
Лететь над землёй было здорово, но оценить всю прелесть полёта мешала нарастающая тревога: как же это, что со мной случилось, ведь я не сплю! Уж в этом-то я была уверена — несмотря на ущербность восприятия, я знала, что это не сон. Оттолкнувшись, опять приподнялась на полметра в воздух. И вдруг меня обожгла ужасная догадка: я ничего не чувствую, потому что я… умерла! Упала и разбилась насмерть! Сейчас тётя выглянет из окна и увидит моё окровавленное тело. Она вызовет милицию, скорую, потом позвонит маме. Каково будет моим родителям узнать такое?
Я не знала причины своего поступка. Ведь всё было хорошо! Что, что толкнуло меня на столь безрассудный шаг? Я просто была в гостях, отдыхала в маленькой комнате, а завтра собиралась домой. Как можно было так глупо перечеркнуть свою жизнь?
