— Ничего такого. Я сам его проводил. Все было чисто. Ты ничего не путаешь?
— Я не путаю. Надеюсь, и ты тоже. — Беслан замолчал, изображая задумчивость, хотя все уже решил. — Нужно говорить с Шевченко.
— Говори мне, а я ему передам. Да ты можешь толком сказать?
— Ему скажу. Поехали.
— Куда?
— К нему. Я буду с ним говорить.
— В кабинет, что ли? — опешил Кастерин. — Да ты совсем уже! Он же сказал…
— Я знаю, что он сказал! Но тогда было одно, а сейчас другое. Поехали быстрее.
Беслан уже сам слышал, что у него в голосе появились визгливо-истеричные интонации. Но, может быть, именно они и убедили Кастерина, который, соглашаясь, махнул рукой, сделав при этом такое выражение лица, как будто говорил: «Что с тобой, с чуркой, спорить».
Они поехали на его «девятке». Кастерин, вышедший первым из кабинета, не увидел, как тот положил миниатюрный пистолетик в карман.
Милиционер ездил лихо, но не безрассудно, явно жалея новенькую машину, любовно оборудованную стереосистемой и электрическими стеклоподъемниками. Молодой еще — ему бы все в игрушечки играть.
— Подожди в машине, — велел Кастерин, когда они въехали во двор управления.
Беслан согласно кивнул. Он подождет. Ему и самому не хотелось выходить. Он боялся, что любой из шаставших по двору милиционеров по его лицу может понять, что он задумал, — и тогда пиши пропало.
Прошло пять минут, потом десять, а Кастерин все не появлялся. Он начал нервничать. Что случилось? Неужели он сам привез себя в ловушку и милицейский начальник сейчас обдумывает, как его лучше сделать — живым или…
Кастерин появился во дворе, когда он уже несколько минут нервно сжимал рукоятку пистолета.
— Сейчас он занят. Люди у него. Давай отъедем к тебе, а минут через пятнадцать он освободится и приедет.
Беслан почувствовал подвох. Здесь они ничего ему не могут сделать. Теперь он это понял. Как это ни странно, но именно здесь он в безопасности. К тому же он не забыл, как еще вчера за ним и его братом следили. Нет, отсюда он — ни ногой.
— Будем ждать здесь, — твердо заявил он.
— Ну как ты не понимаешь!
— Вот, — Беслан достал из кармана несколько стодолларовых купюр и, не считая, протянул, — возьми. Я беру эту машину в аренду. На час. А ты иди занимайся своими делами. Я тут посижу. Музыку твою послушаю. У тебя хорошая музыка. Только ключи оставь.
— Как хочешь.
Деньги, как всегда, сделали свое дело. Скрывая удовлетворение, Кастерин вышел из машины.
Пусть уходит. Он не нужен. Похоже, он ничего не знает. Вчера, например, он быстро примчался, чтобы прогнать тех наблюдателей. Теперь понятно, что люди Пирога следили не просто так. Они знали, когда и за кем. А кто это знал? Шевченко и Кастерин. Но последний ведет себя спокойно. Приехал один, веселый и довольный жизнью. Ни следа беспокойства. Если бы он участвовал в предательстве, то не был бы таким беспечным. К тому же по телефону тот человек сказал «друг в погонах», а не «друзья». Наверное, знал, о чем говорил. Интересно, кто он. Беслан почти не сомневался, что этот человек говорил по поручению его партнеров. Тех, кого он сейчас боялся больше всех на свете. Он рассчитывал, что если он сам, своей рукой рассчитается с предателем, то их гнев не коснется его семьи. То, что ему самому выпутаться не удастся, он не сомневался. Можно, конечно, побегать, но он уже не в том возрасте. Да и семья пострадает. Кончится все тем, что его на семью же и поймают. Как рыбу на живца.
Он заметил, что рассуждает об одном и том же не в первый раз. Но ни о чем другом он думать сейчас не мог. Мог просто тихонько по-женски выть и рвать свои сильно поредевшие волосы.
Он пропустил момент, когда Шевченко вышел на улицу. Увидел его уже шедшим вдоль строя машин. Шевченко остановился, за руку здороваясь с человеком в штатском и о чем-то разговаривая. Беслан пересел на водительское место и, когда полковник разошелся со знакомым, моргнул ему фарами. Трое стоявших в отдалении и куривших молодых милиционеров посмотрели в его сторону. Один поправил висевший на плече автомат без приклада.
— Ты с ума сошел? — зло спросил Шевченко, садясь в машину. — Ты бы еще в кабинет ко мне заявился.
— Срочное дело.
— Не мог через Володю передать? Срочное! Ну что у тебя?
— Может, отъедем отсюда?
— Куда отъедем?! Я с трудом на минуту выбрался.
Беслан вздохнул и повернулся к нему лицом, не вынимая при этом руку из кармана.
— Кто-то нас предал, — медленно проговорил он, вглядываясь в лицо милиционера, который норовил не смотреть в глаза, а косил в сторону.
— Откуда ты это взял?
— Тархан мертв. Товар пропал.
— Где? — живо переспросил Шевченко.
— В Москве.
— Ну а почему ты решил, что это предательство? Может, конкуренты или еще что.
Беслан, вслушиваясь в каждое слово, в каждый звук его голоса, не услышал сожаления. Только желание побыстрее закончить разговор.
— А ты как считаешь, а?
— Не знаю. Слушай, мне пора идти. Я сегодня разберусь и тебе сообщу. А ты пока схоронись где-нибудь. Найдешь место?
Беслан видел, как рука милиционера потянулась к ручке, готовая открыть дверь. Еще секунда — и все, он уйдет.
Торопясь опередить события, он вытащил из кармана пистолет.
