Я бы поспорила с этим высказыванием, но банально не успела. На столешницу опустился поднос с тремя кружками, над которыми поднимался ароматный парок с запахом корицы и горечи.
— Эй! — возмутился Спайк, ставя свою кружку. — Ты что, не в курсе концепции глумления над обидчиками?
— Умолкни, — хриплый приказ и быстрый кивок нам. — Разбирайте.
С подозрением посмотрела на присевшего за наш стол некроманта, на кружки, снова на блондинистое и загорелое недоразумение.
Влад оделся, что не могло не радовать. Черные штаны, серый свитер грубой вязки, только подчеркивающий яркость голубых глаз. На фоне неброской, вытертой, линялой и знатно побитой временем и молью одежды остальных некромантов прям первый модник башни.
А я никогда не доверяла модникам.
— Ты туда плюнул? — ткнула пальцем в подношение.
— Обижаешь. — Влад сел и забрал с подноса свой кофе. — Я некромант. Мне достаточно просто посмотреть, чтобы что-то протухло.
— Кофе! — радостно пискнула Решка и утащила вторую кружку. — Ммм… вкуснота. Спасибо, Влад. Кстати, приятно познакомиться. Я — Перпоцдра.
Печенье встало поперек мертвой глотки Спайка. Дракон судорожно закашлялся и принялся бить себя в грудь когтистой лапой.
— И, прежде чем ты сделаешь ошарашенное лицо и переспросишь «Как? Как?», я с большим удовольствием повторю, — продолжила как ни в чем не бывало Решка. — Перпоцдра — первый поцелуй дракона.
Кашель драколича приобрел истеричный характер и стал больше напоминать смех престарелого курильщика.
— Еще у меня есть брат Препри — прекрасный принц и сестра Вздыхюндева. Как видишь, принцип наречения в нашей семье прост и понятен.
— Креативно, — осторожно кивнул некромант.
— Не то слово, — просияла Решка. — Мой папа — военный, а мама — авантюристка!
— Домохозяйка, — вмешалась я, глядя на живительный напиток, все еще томящийся в ожидании на подносе.
— Что в принципе одно и то же, — авторитетно заявила Решка. — Потому что только авантюристка с бездной количества свободного времени и любовью к сказкам может придумать чушь в качестве имени. Но ты можешь звать меня Решка. Прикол сложных имен в том, что можно выбрать любое подходящее… Еще раз спасибо за кофе. Кейт, прекрати уже гипнотизировать кружку взглядом и начни наслаждаться. Он без добавок, я проверила будущее. Кстати, Влад, когда ты принесешь плакат?
— Плакат? — вконец опешил голубоглазый некромант.
— Какой плакат? — прекратил имитировать приступ неконтролируемого удушья драколич.
Решка захлопала ресницами.
— Ну тот самый, который ты подарил Кейт, чтобы она могла каждое утро любоваться твоим загорелым телом в красных плавках.
Моя рука, все-таки решившаяся взять вражеское подношение, дрогнула. Черная жидкость качнулась, плеснула через край и попала на кожу. Зашипела и через мгновение испарилась, оставив некрасивый след.
— Или ещё не подарил? — несколько неуверенно продолжила ясновидящая, уже понимая, что сболтнула лишнее. — Извините, я не должна была этого говорить.
Драколич громко заржал и забил лапой по столу.
— Беру свой непочтительный вяк обратно, Владька, ты прекрасно осведомлен о концепции глумления! Плакат! Нет, ну надо же! Плакат, ой, я сейчас разрыдаюсь от смеха!
А некромант наклонился ближе и хрипло добил:
— Я даже припоминаю подходящую фотографию.
— Ха. Ха, — раздельно произнесла я, всем видом демонстрируя, что думаю по поводу плакатика с полуголым Владом на стенах своей новой комнаты.
Решка смущенно пила кофе, старательно избегая моего сердитого взгляда. Влад продолжал улыбаться, мысленно предвкушая веселье. Драколич решил не откладывать и веселился уже сейчас.
Мы ещё не знали, что всего через пару часов на крыльце башни обнаружат труп.
— Не-е-ет! — убивался некромант в зверской бандане. — Он же был так молод!
Выстроившиеся в колонну по росту боевики разглядывали кривую и дерганую надпись «Некроманты — тьвари, мэрзОто и сволОто», намалеванную (вот так неожиданность!) веселенькой розовой красочкой.
Вероятно, диверсанты хотели красную, зловещую надпись а-ля кровь, но перепутали банки. Цвет «бедра испуганной нимфы» — кажется, так обозвали этот оттенок розового в одном из модных журналов.
И если со смысловой нагрузкой намалеванного высказывания я была отчасти согласна, то вынести эстетический и орфографический ужас оказалось выше моих сил.
Вот почему я с чрезмерным вниманием наблюдала за расползающейся лужей, которая медленно, но верно кралась к трещине в плитах.
Хмурый зам главы отделения некромантии, он же «тьварь», тоже не оценил художеств и теперь деловито осматривал место преступления, исследуя дорожку и покосившееся от времени крыльцо на предмет обнаружения улик. А может, просто гулял по утренней росе, дышал свежестью и обдумывал список гостей для ритуала с девственницей и последующей массовой оргией.
Кто ж знает, что там за манная каша в башке у некроманта.
— Почему он?! — продолжал рыдать паренек, обхватив себя за тощие плечи. Он стоял на коленях, не в силах подняться от горя, и причитал: — В башне столько кандидатов на тот свет, но судьба выбрала моего лучшего…
