– Днём нормально. Планируйте тогда на полдень, я к тому моменту успею подготовиться к отъезду и заодно родителей собрать. Где встретимся?
– Да я за вами заеду, не переживайте. Ваш адрес у меня есть. Поеду туда. Вы же наверняка домой заезжать будете перед выездом? – спросил Валерий, немного подумав.
– Да, давайте тогда в полдень у меня на квартире. Я приеду чуть пораньше, – согласился Вознесенский, – и буду вас ждать на месте.
– Нет, Дмитрий, давайте сделаем по-другому. Я склонен полагать, что вам не стоит приезжать домой до нас. Мы приедем к половине двенадцатого, а потом вас подождём.
– Мне что-то угрожает помимо наших больных сограждан?
– Дмитрий, – терпеливо ответил Николаев, – во-первых, наших больных сограждан с каждым часом становится всё больше и больше, и боюсь, что завтра их не убавится. Мы зачистим двор и подъезд. Бойцов я уже поднял. Во-вторых, и я уже это говорил, есть некие силы, которые тоже заинтересованы в получении информации и перехвате данных. И не стоит их недооценивать, надеясь проскочить на раз-два. Не получится. Так что делаем следующим образом: приезжаете к двенадцати, в дом не поднимаетесь. Паркуйтесь возле дома, ищите черный микроавтобус «Форд Транзит» с наглухо затонированными стёклами. Вот возле него встаньте, мы на нём приедем. А далее я подойду. Вас же прикроют наши бойцы.
– Хорошо, Валерий Павлович, – согласился Вознесенский, – у меня к вам тогда просьба будет особая. Вы мне, помнится, пообещали в знак благодарности барбарисок отсыпать.
– Да, было дело. Что вы хотите? Только в рамках разумного, конечно же.
– Оружия я хочу, несколько единиц – для себя и своей семьи. А в идеале – если пристроите меня куда-то под тёплое крылышко, к воякам или вашим, конторским.
– Оружием обеспечим, по поводу пристроить – пока не скажу, дайте подумать. Во временный лагерь для «беженцев» точно не стоит. Давайте всё завтра обсудим тогда. Постарайтесь находиться в безопасности в это время.
– Да, я как раз еду к родителям, думаю ничего со мной не должно случиться. Буду предельно осторожен и отзвонюсь завтра, на всякий случай.
– Дмитрий, мы все на вас очень надеемся. Не забывайте об этом. Всего доброго.
Вознесенский бросил телефон на пассажирское сиденье. Заряд батареи был практически на нуле. Но до родителей доехать хватит. Дмитрий чувствовал жуткую усталость и желание хорошенько отоспаться. День выдался очень тяжёлым эмоционально и физически, а событий, произошедших с раннего утра и по сей час, хватило бы с размахом на неделю, по ощущениям.
Проезжая по улицам города, Вознесенский обратил внимание, что свет горел в относительно небольшом, в сравнении с нормальным, докарантинным временем, количестве квартир в жилых многоэтажках. На дорогах также было достаточно малолюдно, а пешеходов на улицах и вовсе не наблюдалось. Пару раз видел аварии на перекрёстках и даже один опрокинутый автомобиль полиции, завалившийся практически на ровном месте. Создавалось впечатление, что внутри салона произошла какая-то возня, что-то заставило водителя дёрнуть рулём и завалиться на бок, ударившись о бордюр. Битые машины никто не растаскивал, и они так и стояли брошенными посреди дороги, окружённые осколками стекла и пластика.
Спустя несколько минут, подъезжая к очередному светофору, Дмитрий с удивлением обнаружил несколько расстрелянных гражданских автомобилей, возле которых суетились два экипажа полиции. Причём полицейские о чём-то оживлённо спорили, то глядя друг на друга, то показывая на лежащие в плотный ряд под белыми простынями несколько тел. Один из полицейских посмотрел на проезжающий мимо серый «Шевроле», внимательно оглядел водителя, а затем потерял к нему всякий интерес и повернулся к коллегам. По всей видимости, – решил про себя Вознесенский, – полицейские сами боятся нападений граждан, а также смотрят на поведение и внешний вид встречающихся на дороге автомобилистов, пытаясь выявить среди них потенциально заражённых. Дмитрий сильно не завидовал тем стражам порядка, что не разбежались и остались на посту, признавая, однако, их ответственность, самоотверженность и смелость. Ну, или глупость и недалёкость, но это было точно неизвестно. Потому как именно полиция и фельдшеры скорой помощи сейчас входили в основную группу риска, и на фоне постоянно ухудшающейся ситуации сильно рисковали подвергнуться нападениям не только заражённых, но и собственных сограждан. Ради медикаментов, транспорта, оружия, формы. Да и не любят в России ту же полицию, к тому же много сидельцев и неадекватов наличествует в обществе, поэтому именно сотрудникам правоохранительных органов придётся совсем несладко в ближайшие дни.
