Во время дебатов депутат и росгвардейский чин пришли к общему выводу, что из-за участившихся нападений на сотрудников полиции и беспорядков на улицах, раздачу оружия решено не проводить во избежание ухудшения криминогенной ситуации. В городе только за последние сутки были зафиксированы налёты на автозаправочные станции, магазины, аптеки, склады, сожжены десятки автомобилей, много сотрудников при исполнении убиты из гражданского оружия с целью хищения служебного нарезного, включая автоматическое. Вознесенский, слушая подобные доводы, матерился и грустнел с каждой последующей минутой, прекрасно понимая, что у организованных преступных сообществ и беспредельщиков оружие и так уже есть, а подавляющая масса граждан теперь напрочь лишена возможности обороняться. Возможно, политика властей – а точнее, того что от них осталось – поменяется спустя несколько дней, когда критическая масса заражённых превысит число оставшихся в городе здоровых граждан – но к тому моменту предпринимать что-либо будет уже поздно. Также, что услышал Дмитрий, и что его совершенно не порадовало – созданный совместный экстренный штаб чрезвычайных служб работает исключительно на обеспечение и охрану временных центров. При этом было сказано чётко и ясно, что гражданам придётся самим позаботиться об эвакуации либо предусмотреть возможность продержаться как минимум две недели в собственных квартирах, потому как эвакуационные группы не в состоянии обеспечить быстрый вывоз горожан в силу отсутствия должных ресурсов. Помимо этого, военный рекомендовал держаться подальше от больниц, потому как туда привезли очень много заражённых пострадавших, и теперь больницы превратились в рассадник неизвестной заразы. При этом офицер заранее приносил свои соболезнования тем, у кого родственники находились на стационарном лечении, прямо указав, что либо они покусаны бешеными, либо уже мертвы и просил не пытаться их эвакуировать в случае, если с ними нет связи. Все тяжёлые больные автоматически исключались из списка живых в силу невозможности поддержания работы аппаратов искусственной вентиляции лёгких, искусственного кровообращения, концентраторов кислорода и тому подобной техники. Банк крови в экстренном порядке – там, где это возможно – был вывезен в мобильные госпитали в центры временного размещения беженцев. Помимо этого, представитель Росгвардии призывал без острой необходимости не обращаться в службу спасения, потому как экипажи скорой помощи и полиции были задействованы на двое суток вперёд как минимум. Судя по прогнозу, это были последние выезды, потому как в течение одного-двух дней предполагалось отозвать полицию и скорую помощь на охрану правопорядка и обслуживание центров эвакуации, а город обслуживаться уже не будет – всё больше фельдшеров и сотрудников Росгвардии либо добровольно сходили с дежурства, либо подвергались атакам во время выездов. В общем, по всему судя, картина была более чем печальной.
Внедорожник подъехал по практически пустой дороге к нужному повороту и свернул во двор. Дмитрий вырулил к подъезду родителей и припарковался возле серебристо-серого микроавтобуса «Фольксваген Мультивэн» с затонированными вглухую окнами, передом к дому и задом к детской площадке, чтобы в случае чего можно было выбраться из двора максимально быстро. Заглушив двигатель, Вознесенский убрал сумку с ноутбуком назад, спрятав её на полу под пассажирским сиденьем, и огляделся. Во дворе людей не наблюдалось. Посмотрев на окна дома и выяснив, что на него никто не смотрит, Дмитрий вышел из автомобиля и закрыл дверь. Он не стал брать ноутбук с собой, потому как сперва хотел убедиться, что подъезд чист, потому как если бы в нём кто-то был – убежать с сумкой на боку было бы крайне проблематично.
