Есть, внучек, такие люди, которым обязательно надо при ком-нибудь состоять. Все время вторые. Но зато какие вторые! Незаменимые, на которых надеяться как на себя можно, никогда не подведут. Такого помощника найти — всю жизнь искать можно, и не найдешь. Но не дай бог такому человеку остаться одному. Вот переправа это и показала. И ни разу, слышь, Михайла, ни разу — ни полусловом, ни намеком — не напомнил мне Данила о том, что его род на сотничество право имеет.
— Выходит, в Ратном два рода с нами соперничать за сотничество могут? — сделал вывод Мишка.
— Три, — поправил внука дед. — Остался еще один прямой потомок Харальда — Бурей. Серафим Ипатьич из рода первого сотника ратнинской сотни Александра.
Уважение, с которым произнес полное имя Бурея дед, было Мишке совершенно непонятно, поэтому он переспросил:
— Обозный старшина?
— По уму и по силе мог бы первым воином в сотне быть, а может, и сотником, — все так же уважительно отозвался дед. — Только кто же урода в строй поставит? Да и злости в нем… Хотя от такой жизни любой озвереет.
— Теперь понятно, почему Пимен зубы точит… — начал Мишка.
— И почему Ероха к тебе вязался, пока вы его не отлупили, — подхватил Корней, — и почему Бурей грубит. Мотай на ус, Михайла, тебе с этим жить.
— Детей Данилы в Младшую стражу не возьму, — решительно заявил Мишка, — детей Пимена и людей из его десятка — тоже!
— Слыхал, Лавруха? Парень-то верно все понял!
— Отвлеклись мы, батюшка, а время-то идет, — Лавру дедовы воспоминания были неинтересны — давно все знал и сам.
— А ты что, спешишь куда, сынок? — ласково поинтересовался Корней.
— Так люди же за тыном уже две ночи провели. Все уже своих холопов, наверно, разобрали, только наши остались. Идти надо, батюшка, людей по жилью разводить, наши же холопы!
— Эх, Лавруха, Лавруха…
Дед сокрушенно покачал головой и вдруг рявкнул что есть мочи:
— Невместно сотнику!!!
Мишка и Лавр вздрогнули от неожиданности, за дверью кто-то испуганно шарахнулся.
— Это твой, Михайла, дружок — Афоня — обрадовался, вприпрыжку побежал холопов забирать, а мне невместно, — Корней почему-то адресовался внуку, а не сыну. — Лавруху вот пошлю, но не сейчас, а завтра. Сегодня Татьяна с Анной родню разместят. Ужин бабы накроют в самой большой горнице, все семейство вместе соберется. А холопами завтра займемся. Или послезавтра. Должна быть разница между холопами и родней! И разницу эту должны увидеть и понять все! Переночевали две ночи за тыном, переночуют и еще раз, а то и два.
Дед расстегнул кожух и, повозившись, сбросил с ноги протез, показывая, что рассчитывает сидеть долго, потом продолжил, уже не повышая голоса:
— Лавруха, ты послезавтра поедешь верхом, в броне и с мечом за тын. Возьмешь с собой Роську, Матвея… и кто еще из мальчишек сможет верхом ехать. Тоже в бронях и при оружии. Разговоры особенно не разговаривай, посмотри, кто как устроился. Отбери десять хозяев, у которых в семье порядок, ночлег хорошо устроен, дети и скотина обихожены, в общем, десять лучших — сам разберешься. Этих десять семей отправим на выселки. Там все в упадке: сгнило, заросло, — вот самых ухватистых туда и пошлем.
— А у господина сотника, — продолжал дед, — и другие дела есть, вот, к примеру, с ученым человеком Михайлой Фролычем о книжной премудрости потолковать. Давай, Михайла, дальше рассказывай, только ты уж как-нибудь книжную премудрость с жизнью соединяй, а то не сразу и поймешь, о чем ты толкуешь. На чем мы остановились-то?
— На том, какая цель у князя Ярослава была, — напомнил Мишка.
