Они были странной парочкой собутыльников – мускулистый фитнесгуру и высокий сутулый оптик/режиссер, – частенько засиживались в качалке до утра, сидя на диспенсере для полотенец, попивая: Лайл – диетическую колу без кофеина, Инканденца – бурбон. Марио буквально стоял на карауле, на случай если кончится ведро со льдом или Самому понадобится моральная поддержка по дороге к туалету. Если дело шло к утру, Марио часто засыпал – клевал носом, стоя и наклонившись вперед, поддерживаемый верными полицейским замком и свинцовым бруском.
Джеймс Инканденца был из тех людей, у которых при опьянении переключаются личности: трезвым он казался тихим, взвешенным и почти равнодушным, но выпив, перекидывался на противоположную сторону человеческого эмоционального спектра, и раскрывался почти безрассудно.
Иногда, допоздна собутыльничая с Лайлом в свежеоборудованной качалке ЭТА, Инканденца раскрывал и изливал самый вязкий химус своего сердца всем на обозрение, забыв о потенциальных травмах. Например, однажды ночью Марио, уперевшись в полицейский замок, проснулся под слова отца, что если бы он оценивал свой брак, то поставил бы ему 3-. Это кажется в высшей степени безрассудно, потенциально, хотя Марио, как и Лайл, привык воспринимать любую информацию относительно.
Лайл, который порою сам косел, когда поры Самого начинали выделять бурбон, частенько во время этих всенощных сеансов вспоминал Блейка – то есть Уильяма Блейка, – и читал Блейка Инканденце наизусть, но голосами каких-нибудь мультяшных персонажей, что Сам в итоге стал считать глубоким подходом 146.
8 ноября Год Впитывающего Белья для Взрослых «Депенд» Gaudeamus Igitur
