Если кажется странным, что первый сколько-нибудь членораздельный кинокартридж Марио Инканденцы – 48-минутная вещь, снятая три лета назад в обставленной с вниманием к деталям подсобке уборщиков общежития Б с помощью головного «Болекса Н64» и педали, – если кажется странным, что первое завершенное развлекательное кино Марио – кукольное шоу, – т. е. как бы детское кукольное шоу, – тогда, наверное, еще более странным покажется, что этот фильм стал более популярным у взрослых и подростков ЭТА, чем у прискорбно исторически невежественных детей, для которых снимался. Он стал настолько популярным, что теперь его демонстрируют ежегодно каждое 8.11, в День Континентальной Взаимозависимости, на картриджном проекторе с широким лучом и экране на штативе в столовой ЭТА, после ужина. Это традиция банкета – но довольно ироничный способ ежегодно праздновать День В. в академии, основатель которой женился на канадке, и обычно он начинается где-то в 19:30, показ, и все собираются в столовой, и смотрят, и по праздничному указу Чарльза Тэвиса 147 на время просмотра всем разрешается есть по-македонски, а не сжимая в одной руке теннисные мячи, но и это еще не все – на час полностью забываются и обычные диетические правила ЭТА, и миссис Кларк, диетолог на кухне, – бывший четырехзвездный десертный повар, здесь разжалованный до ремесленника, который только поставляет в организм протеин и жонглирует сложными карбогидратами, – миссис Кларк наконец расчехляет свой мягкий поварской колпак и дает сахарозную волю рукам, на блестящей кухне Западного корпуса. Сегодня все должны носить головной убор: Аврил Инканденца, безусловно, выдается над толпой в той же остроконечной шляпе ведьмы, в которой ведет уроки каждое 31.10, а Пемулис – в сложных фуражке и плетеных погонах, а бледный и распухший Сбит – в лыжной шапочке с каким-то легкомысленным плюмажем, а Хэл – в черной шляпе проповедника с идеально круглыми подогнутыми вниз полями, и т. д., и т. п.148 – и Марио как режиссера и якобы автора популярного кино приглашают произнести пару слов, а именно где-то шесть: – Всем спасибо и надеюсь, вам понравится, – вот что он говорит в этом году, пока Пемулис позади, кривляясь, поливает мараскином небольшой завиток взбитых сливок «Реди-Вип», выдавленный О. Стайсом на головной «Болекс Н64» Марио, который считается за шляпу, когда зенит десерта к завершению вечернего банкета Дня В. слегка выходит из-под контроля. Эти пара слов и аплодисменты – ежегодный публичный звездный час Марио в ЭТА, и не сказать, что он его любит или не любит – как и сам неназванный фильм, который вообще-то был задуман как детская адаптация «Онантиады», четырехчасового тенденциозно антиконфлюэнциального политического пародийного эпика, давно забытого архивистами его покойного отца как третьеразрядная работа. Произведение Марио на самом деле не сильно лучше отцовского; просто другое (плюс, конечно, куда короче). Довольно очевидно, что кто-то еще из семьи Инканденц приложил к сценарию хотя бы корректорскую руку, но зато Марио лично руководил хореографией и игрой большинства кукол – его ручки в форме буквы «S» и серповидные пальчики идеальны для изогнутых от тела к мордашке стандартных большеголовых политических кукол – и, безусловно, именно маленький квадратный «Хаш Паппи» Марио нажимал на управляющую педаль Н64, пока сам «Болекс» стоял на штативе «Хаски VI TL» из закрытой туннельной лаборатории в другом конце залитой слепящим светом подсобки, швабры и тускло-серые ведра в которой аккуратно сдвинули из кадра с двух сторон от маленькой бархатной сценки.
Энн Киттенплан и две девушки с ежиками постарше сидят в одинаковых федорах с заломленными сзади полями, скрестив руки, правая рука Киттенплан забинтована. Мэри Эстер Тод втихаря проверяет контрольные работы. Глаза у Рика Дункеля закрыты, но он не спит. Кто-то специально в честь сегодняшнего случая нацепил на гостя – профи из сирийского сателлита – кепку «Ред Сокс», и профи из сирийского сателлита сидит с большинством проректоров, с потерянным видом, примотанным к плечу компрессом с регулируемой грелкой, вежливо отзывается о сравнительной аутентичности пахлавы миссис К.
Все собираются и все замолкает, не считая звуков слюноотделения и чавканья, и разносится сладко-пивной запах трубки тренера Штитта, и самой младшей ученице ЭТА Тине Эхт в гигантском берете поручается погасить свет.
