Рэнди излагает Брюсу Грину о некоторых сектах Сев. Кал. и Западного побережья, связанных с недвижимостью. О делавэрцах, которые до сих пор верили, что порнография в виртуальной реальности – хотя уже и доказано, что она вызывает кровотечение из уголков глаз и перманентную импотенцию в реальном мире, – все еще ключ к Шранги-Ла, и верили, что где-то еще циркулирует какой-то идеальный образчик диджито-голографического порно в виде информационной дискеты, защищенной от записи, и посвящали свои сектантские жизни на вынюхивание этой дискеты с виртуальной кармасутрой, и собирались вместе в темных помещениях в районе Вилмингтона и с многозначительным видом обсуждали слухи, где же эта дискета и что представляет из себя ее содержимое, и как проходит их вынюхивание, и смотрели виртуальный мясотряс, и вытирали уголки глаз, и т. д. Или о некоем Звездообразном культе, про который Брюс Грин даже не готов услышать, высказывает мнение Ленц. Или, типа, например, о суицидальном канашковом культе канашек, которые поклонялись некоей вариации русской рулетки, по правилам которой надо прыгать перед поездами, и кто из канашек прыгнул ближе всего к поезду и при этом не картанулся, тот и победил.
Когда кажется, что Ленц жует жвачку, он на самом деле пытается одновременно говорить и скрежетать зубами.
Ленц устно вспоминает, что брюхо его отчима в синем жилете опережало своего носителя при входе в помещение на несколько секунд, вспоминает, как блестел брелок над зловещей щелочкой кармана с часами. Как мать Ленца в Фолл-Ривер нарочно употребляла для вояжей и странствий «Грейхаунд» [164], в основном чтобы побесить ее мужчима.
Ленц дискутирует на тему серьезного недостатка ретейла Бинга, когда клиенты-нищеброды долбятся к тебе в дверь в 03:00, и обнимают твои лодыжки, и выпрашивают хотя бы полграммулечки, хотя бы десятинку граммулечки, и предлагают Ленцу своих детишек, как будто Ленцу на хер сдались чьи-то долбаные детишки, и эти сцены всякий раз оставляли неизгладимый след в его душе.
Грин, тоже не понаслышке знакомый с хмурым, говорит, что кокаин его всегда как будто хватал за горло и просто не пускал, и он может понять, почему бостонские АА зовут Бинг «экспресс-лифтом в АА».
В заставленном помойками проходе между Фаньол-ст. и Брайтон-ав., Брайтон, сразу после того, как Грин почти вступает, как он практически уверен, в человеческую блевотину, Ленц логически доказывает, почему весьма вероятно, что жилец Эннет-Хауса Джоффри Д. – латентная гомосятина.
Ленц сообщает, как в прошлом ему предлагали стать моделью и актером, но что модельная и актерская профессии просто-таки кишат латентной гомосятиной, и какая же это работа, когда она идет поперек всего твоего стержня.
Ленц открыто рассуждает, что, предполажаемо, в ритмичной буйной растительности Великой Впадины к северо-востоку орудуют на манер саранчи целые стада и стаи диких зверей, якобы произошедших от домашних животных, брошенных во время переселительного перехода к онанской карте, и как команды профессиональных золологов и дилетантских охотников, отважных сталкеров и сектантов отправлялись на северовосток от КПП, разбросанных вдоль люцитовых АТЖСМЕнутых стен, и больше не возвращались, бесследно исчезая с коротких ЭМ-волн, как бы пропадали с радаров.
У Грина, оказывается, вовсе нет гипотез или точек зрения на вопросы о фауне Впадины. Он буквально говорит, что ни разу об этом не думал.
