Всю дорогу по Гарвард-ст. до Отшиба и площади Юнион в приблизительно сев. – зап. направлении Ленц тратит несколько минут и менее двадцати вдохов, чтобы поделиться с Грином некоторыми проблемами семейного происхождения: как мать Ленца, миссис Ленц, трижды разведенная, обработчик данных, была настолько невыразимо ожирелая, что ей приходилось самой шить себе му-му из парчовых гардин и хлопковых скатертей, и она ни разу не приходила на День родителей в начальную школу им. Епископа Энтони Макдиардамы в Фолл-Ривер, штат Массачусетс, потому что во время представления и номеров на День родителей родители должны были сидеть за маленькими партами с открывающимися крышками, и однажды миссис Л. доплыла до НШЕЭМ на День родителей и попыталась усесться за партой крошки Рэндалла Л. между миссис Лэмб и миссис Леру и превратила парту в щепки, и восстать с пола класса смогла только с помощью четырех коренастых пап – клюквенных фермеров и одной тележки для учебников, и с тех пор она не возвращалась, фабрикуя жалкие оправдания в виде дел на работе по обработке данных и общего равнодушия к учебе Рэнди Л. Ленц делится историей, как в подростковом возрасте (его) его мать умерла, потому что однажды ехала на автобусе «Грейхаунд» из Фолл-Ривер, Массачусетс, на север в Квинси, Массачусетс, чтобы посетить сына в исправительном центре для несовершеннолетних Содружества, где Ленц набирал материал для возможного сценария, и во время вояжа ей приспичило сходить в сортир, и она зашла в крошечный автобусный сортир в хвосте автобуса по личным сортирным делам, как она позже показала в суде, и даже несмотря на то, что зима была в самом разгаре, она настежь раскрыла маленькое окошко сортира по причинам, которые, уверен Ленц, Грину даже не захочется слышать, в автобусе, держащем путь на север, и как то был один из последних годов неспонсированного числового годоисчисления и последний фискальный год, когда на инфернальном разъезженном шестиполосном шоссе Содружества 24 из Фолл-Ривер до Южного побережья Бостона дорожным управлением Содружества под доонанским губернатором Клэпрудом производился хоть какой-то ремонт, и «Грейхаунд» въехал на халатно обозначенный знаком «Ремонт» участок дороги, где 24-е было ободрано до покрытия из мятого железа и до звона в зубах ухабисто, колдобисто и просто в целом хреново, и изза халатно обозначенных и оставленных без присмотра обломков плюс превышенной скорости северного автобуса он начал чертовски скакать, этот самый автобус, и дико вилять туда-сюда, пытаясь удержаться на остатках дороги, и пассажиров посрывало с насиженных мест, тогда как в хвостовом сортире размером со спичечный коробок миссис Ленц, прямо в процессе хождения в сортир, первым же заносом подбросило с унитаза, впоследствии чего она приступила к процессу пинболлинга высокой амплитуды о пластмассовые стены, расточая человеческие экскременты; и когда автобус наконец восстановил полный контроль и продолжил путь, миссис Ленц, как ни кошмарно, в результате полета застряла своей голой и невыразимо большой филинной частью в открытом окошке сортира, вонзившись в объявшее ее отверстие с такой силой, что была не в состоянии извлечься, и автобус продолжил свое северное странствие по 24-му с торчащей из объявшего окна голой филинной частью миссис Ленц, провоцируя автомобильные гудки и насмешливую риторику из проезжающих мимо транспортных средств; и безысходные крики о помощи миссис Ленц не вызвали взаимности пассажиров, которые восставали с пола, потирая ушибленные конечности, и слышали пристыженные вопли миссис Ленц из-за закрытой усиленной пластиковой двери сортира, но были не в силах эксгумировать несчастную, ведь дверь сортира запиралась изнутри на защелку, на которой снаружи читалось «Занято/Occupado/Occupe», и дверь была заперта, и миссис Ленц висела вне досягаемости и не могла дотянуться до защелки, как бы безысходно ни тянула гигантскую обвисшую ручищу; и, как добрых 88 % американцев с клиническим ожирением, миссис Ленц страдала от клинической клаустрофобии и принимала по рецепту лекарства от страхов и фобий объявших пространств, и в итоге она подала успешный семизначный иск против «Грейхаунд Лайнс» и почти испустившего концы дорожного управления Содружества за психиатрическую травму, общественный срам и обморожение второй степени, и получила такую неприлично ожирелую компенсацию от назначенного Дукакисом 18-го суда по гражданственным делам, что когда чек прибыл в экстрадлинном конверте, чтобы вместить все нули, миссис Л. потеряла всякий интерес к обработке данных, стряпне и уборке, и воспитанию, и, в конце концов, даже движению, просто развалилась в сделанном на заказ кресле-кровати полутораметровой ширины за просмотром «Готической романтики от „ИнтерЛейс"» и поглощала неисчислимые количества сдобы с высоким содержанием липидов, те подносил на золотой тарелочке шефкондитер, которому платили за пребывание в ее распоряжении 24 часа в сутки и снарядили сотовым бипером, пока через четыре месяца после получения огромной компенсации миссис Л. не лопнула и не умерла, и рот ее был так забит персиковым коблером, что санитары оказались безвольны применить искусственное дыхание, которое он, кстати, добавляет Ленц, умеет делать, – искусственное дыхание.
