Мэтти оторвался от хлеба, который макал в суп, и увидел, как за окном идут две худосочные девушки разных рас – одна ниггерша, – даже не глянув на говно, которое все обходили; а затем в паре секунд позади них – Бедного Тони Краузе, которого из-за брюк и шляпы Мэтти сперва даже не признал, пока не опустил взгляд и не поднял его опять: выглядел Бедный Тони Краузе премерзко: осунувшийся, с ввалившимися глазами, не просто больной – одной ногой в могиле, лицо зеленовато-белого цвета морской фауны глубочайшего дна, не столько живой, сколько немертвый, от бедного старого Бедного Тони остались только боа, красная кожаная куртка и узнаваемая манера, с которой он на ходу держал руку у ложбинки горла, про нее Эквус Риз всегда говорил, что она напоминает то, как спускаются по винтовым лестницам на какой-нибудь светский раут старлетки из черно-белой эры – Краузе не столько шагал, сколько бесконечное количество раз величественно входил в очередное пространство, с надменностью королевы, теперь вселяющей одновременно отвращение и уважение, учитывая чахлую наружность Краузе за окном «Гриля», глядящего сквозь или на двух тощих девушек, бредущих перед ним, следуя за ними с правой стороны окна.
