И но пацан на пороге по-любому был не из полиции или суда, и Джонетт открыла незапертую дверь и впустила его, даже забив на объяснения, что стучать так-то необязательно. Парень был явно непростой, из высшего общества, примерно возраста Джонетт или чуть моложе, кашлял в завесе утреннего дыма в прихожей, сказал, что хотел бы поговорить, если можно, в сравнительном уединении с кем-нибудь, кто здесь считается за главного, так прям и сказал. Этот пацан – он так и лучился холодным алюминиевым лоском высшего общества, был то ли со странным загаром, то ли странной обветренностью поверх загара, и в самых белых хайтопах «Найк» из всех, что Джонетт когда-либо видела, и выглаженных джинсах, с типа стрелками, и странной шерстяно-белой куртке с АТЭ красными буквами на одном рукаве и серыми – на другом, и с зализанными темными волосами, влажными, типа как из душа, а не от геля, и полузамершими, волосами-то, на раннем уличном холоде, торчащими и замерзшими на челке, отчего его смуглое лицо казалось маленьким. Его уши тоже будто горели от холода. Джонетт окинула его холодным взглядом, ковыряясь мизинцем в ухе. Она следила за лицом пацана, пока мимо, как краб, пробежал Дэвид Кроун, несколько раз моргнул, глядя на мальчишку вверх ногами, обежал лестницу и начал взбираться по ней, считая лбом каждую ступеньку. Было очевидно, что парень не корефан и не бойфренд кого-нибудь из жильцов, который пришел подвезти кого-нибудь до работы или типа того. Как он смотрел, стоял, говорил и все такое – все излучало тепличность и привилегии, и школы, где ни у кого нет оружия, – просто другая планета привилегий по сравнению с планетой Джонетт Мари Фольц из Южного Челси, а потом из интерната достопочтенного Эдмунда Ф. Хини для Девочек с вызывающим и неисправимым поведением в Броктоне; и в кабинете Пэт, прикрыв дверь только наполовину, Джонетт нацепила на лицо вежливую враждебность, как всегда рядом с парнями из высшего общества без татух и со всеми зубами на месте, которые за пределами АН не обратили бы на нее внимания или посчитали бы, что из-за отсутствия передних зубов или проколотого носа они по типу лучше нее и все такое, с какого-то хрена. Впрочем, выяснилось, что у пацана не хватало эмоционального заряда, чтобы кого-нибудь осуждать или вообще замечать. В его речи слышалось характерное бурление от избытка слюны, которое Джонетт знала охренеть как – речь человека, который совсем недавно отложил трубку и/или бонг. От жары в кабинете Пэт волосы парня начали оттаивать и капать, и оседали, сдувались на голове, как пробитая шина, из-за чего его лицо казалось больше. Видок у него был по типу, как говаривала четвертая миссис Фольц, хворый. Он весь выпрямился, заложил руки за спину и сказал, что живет поблизости и с недавних пор из какого-то такого досужего, вполне академического интереса подумывает, возможно, посетить какое-нибудь такое собрание Анонимных Зависимых, и все такое, просто от нечего делать, – короче, ровно та же окольная херня Отрицания, как у чуваков без зубов, – и сказал, что но просто не знал, где они проходят, подобные Собрания, или когда, и но знал, что тут недалеко «дом на полпути» «Эннет-Хаус» 323, который непосредственно работает с подобными Анонимными организациями такого рода, и потому хотел бы узнать, не мог бы он получить – или взять на время, ксерокопировать и немедленно вернуть либо по и-мейлу, либо факсом, либо заказным письмом, как будет удобней, – какое-нибудь такое релевантное расписание собраний. Он извинился за вторжение и сказал, что но просто не знал, к кому еще обратиться. Какой-то такой пацан по типу Юэлла, Дэя и борзого «если-ты-не-девушка-собложки-в-упор-тебя-не-вижу» Кена Э., который умеет делить столбиком и говорить слова по типу «досужий», но при этом не в состоянии прохавать, как пользоваться «Желтыми страницами».
Много позже, в свете последовавших событий, Джонетт Ф. четко вспомнит, как медленно оседали замерзшие волосы пацана, и как пацан сказал «досужий», а также чистую слюну высшего общества без запаха, которая чуть не переливалась с нижней губы, пока он пытался выговорить то самое слово, не сглатывая.
324
Специалисты по техническим собеседованиям под руководством директора Департамента неопределенных служб Р. («Б.») Тана 325 действительно так делают – приносят портативную многоваттную лампу, включают в розетку и регулируют так, чтобы свет бил прямо в лицо допрашиваемому, чей гомбург и тенистые брови были сняты после вежливой, но настойчивой просьбы. И именно это – яркий свет на полностью обнаженное пост-марксовое лицо, – а не какая-то другая крутая встряска в нуарном стиле от Р. Тана-сына и второго специалиста по техническим собеседованиям, вынудило будущего д-ра философии МТИ Молли Ноткин, только что со скоростного поезда из Нью-Нью-Йорка, в кресле в форме режиссера Сидни Питерсона посреди разбросанного багажа в затененной и взломанной гостиной ее квартиры, сдать всех с потрохами, стучать, есть сыр, петь как канарейка, рассказать все, что, как ей казалось, она знала 326:
