– И я упивался мошенничеством, открытием дара, – говорил Юэлл. – Меня переполнял адреналин. Я изведал вкус власти, способности вербально манипулировать человеческими душами. Юнцы звали меня «языкастым». Скоро мошенничества первой степени стало недостаточно. Я начал тайком подворовывать купюры из клубной банки Chock Full O' Nuts. Казнокрадствовать. Я убедил юнцов, что хранить банку в открытом всем ветрам логове слишком рискованно, и взял ее на личное хранение. Я держал банку в своей спальне, и убедил мать, что в ней находятся подарки на Рождество, и потому ее ни при каких обстоятельствах не следует подвергать осмотру. Подчиненным в клубе я заявил, что поместил наш капитал на сберегательный счет с высокой процентной ставкой, который открыл для нас на имя Франклина У. Диксона. На деле же я проматывал их на «Фез», «Милки-Уэй», журналы «Мэд» и набор глины для лепки чудиков с глиной шести цветов «Крипл Пипл Делюкс». Это было в начале семидесятых. Поначалу я был осторожен. Грандиозным в планах, но осторожным в поступках. Поначалу держал казнокрадство под контролем. Но власть пробудила что-то темное в моей личности, а адреналин это лишь распалял. Бунт своеволия. И вскоре клубная банка из-под кофе оказывалась пуста к концу каждого выходного. Недельный улов таял после очередного бесконтрольного субботнего запоя ребяческого потребления. Я подделывал цветистые банковские бланки, чтобы демонстрировать клубу, в логове. Я становился все более красноречивым и деспотичным. Никто из юнцов даже не думал подвергать сомнению мои слова или банковские бланки, нарисованные фиолетовым фломастером. Я знал, что имею дело не с титанами мысли. То были не более чем чистые злоба и мускулы, худшая компания в школе. И я ими правил. Беспрекословное подчинение. Они целиком доверяли мне, как и моему ораторскому дару. Теперь, оглядываясь назад, я думаю, что они, возможно, даже помыслить не могли о том, что какой-нибудь третьеклассник в очках и галстуке в здравом уме попробует их надуть, учитывая неотвратимость жестоких последствий. Третьеклассник в здравом уме. Но я больше не был третьеклассником в здравом уме. Я жил лишь для того, чтобы подпитывать темное существо в своей личности, которое убеждало меня, что любые последствия можно упредить при помощи моего дара и могучей личной ауры.
