И но вот суть слов П. Х.-Д., которую Гейтли выбивал щелбанами так, что чуть голову ей не раскроил: Гвендин О'Шей – знакомая с БилломВосьмидесятником и наслышанная о его сентиментальности по отношению к «Бульдогам» ЙУ, плюс мягкая черепом, – О'Шей поняла Факельмана неправильно, решила, что Билл-Восьмидесятник хочет поставить 125 К с гандикапом (-2) на Йель, а не с (-2) на Браун, перевела Факельмана в ждущий режим и включила ему ирландскую музычку, пока сама звякнула кроту на йельской спортивной кафедре из защищенной от чтения базы данных «Кроты» Соркина и узнала, что у звездного силового форварда йельских «Бульдогов» диагностировали редчайшее нервное расстройство под названием посткоитальный вестибулит 375, при котором в течение нескольких часов после соития силовой форвард претерпевал такую страшную утрату проприоцепции, что буквально путал палец с жопой – нечего и говорить об уверенном движении к воротам. Плюс затем второй звонок О'Шей, соркиновскому кроту из Брауновского (уборщику в раздевалке, которого все считают глухим), открыл, что нескольких брауновских самых сиренских и патриотично настроенных гетеросексуальных студенток завербовали, проинструктировали, провели через пробы и репетиции («в устной форме и задним числом», хихикает Памела Хоффман-Джип, хихиканье которой всегда сопровождается какими-то ужимками плечами, как у маленьких девочек, когда их щекочет кто-то старший и они притворяются, что им не нравится) и разместили на стратегических караульных постах – на стоянках вдоль I-95, в отделении с запаской в задней части чартерного автобуса «Бульдогов», в вечнозеленом кустарнике рядом со спецвходом для команд в спортивный центр «Пиццитола» в Провиденсе, в нишах в туннелях «Пиццитолы» между спецвходом и раздевалкой команды гостей, даже в шкафчике со специально увеличенной вместимостью и чувственным оформлением по соседству со шкафчиком силового форварда в раздевалке команды гостей, готовыми – как и брауновские чирлидерши и группа поддержки, которых просили выступать без трусиков, проэлектролизенными и настроенными на шпагаты, чтобы придать пиротехническую гормональную атмосферу игровому окружению силового форварда, – готовыми принести почти самую страшную жертву ради команды, универа и влиятельных членов Асс. выпускников за поддержку «Медведей» Брауна.
Так что Гвендин О'Шей снова переключается на Факельмана и дает добро на монструозную ставку с этим гандикапом, а кто бы не дал, с таким, по словам кротов, подстроенным верняком. Проблема только в том, понятно, что ставку она приняла неверно, т. е. О'Шей думает, что у БиллаВосьмидесятника 125 штук на победу Йеля с форой в два очка у Брауна, в то время как Билл-Восьмидесятник – который, оказывается, прочит себя в «белые рыцари» в торгах за контрольный пакет провиденсовской объединенной корпорации «Воронка и конус», ведущего производителя коноидных емкостей в ОНАН, а гендир ОКВК – видный брауновский выпускник и такой горячий сторонник «Медведей», что даже ходит на игры в полой голове медведя с оскаленной пастью, и задницу этого гендира Билл-Восьмидесятник собирается вылизать до ослепительного блеска, вставляет П. Х.-Д., намекая, что это Билл-Восьмидесятник и подсказал тренерскому составу «Медведей» об ахиллесовом семяпроводе силового форварда, – так вот, Б.-В. не без оснований полагает, что поставил 125 эль грандес на Браун минус двоечка.
