Ложка дегтя здесь в том, что никто в Провиденсе не рассчитывал на появление у главного входа в спортцентр «Пиццитола» прямо во время игры всей дворкинитской Фаланги Предотвращения и Протеста против Женской Объектификации Брауновского университета в полном составе с плакатами и кастетами наперевес, по две ФППЖОшницы на мотоцикл, которая прорвалась сквозь кованые ворота как сквозь мокрый «Клинекс» и штурмовала арену, плюс дивизии брауновских студенток из NOW [228] побесшабашней, которая завершила маневр клещей с дешевых мест наверху трибун во время первого таймаута, в тот самый момент, когда первый пирамидный трюк брауновских чирлидерш закончился шпагатом в прыжке, в шоке от которого регистратор счета на табло «Пиццитолы» отпрянул на свою аппаратуру и сбил счет «Хозяев» и «Гостей» на нули, на табло, как раз когда из туннелей прямиком на поле со зловещим ревом вылетели «Харлеи» без глушителя ФППЖО; и в последовавшей рукопашной не только полегли под плакатами, которыми орудовали как дубинками, или, крича и брыкаясь, были унесены на могучих плечах боевых ФППЖОшниц на рычащие «Харлеи» чирлидерши, группа поддержки и миловидные сирены Брауновского, благодаря чему нежная нервная система йельского силового форварда осталась нетронутой, хотя и перегретой; но и пали два игрока из стартового состава брауновских «Медведей», центральный и атакующий защитники – слишком вымотанные и ошалелые после изнурительной недели проб и репетиций с миловидными сиренами, чтобы сразу уносить ноги куда глаза глядят, когда рукопашная выплеснулась на спортплощадку, – под кастетом ФППЖОшницы и кулаками дезориентированного судьи с опытом в боевых искусствах соответственно; и так что когда поле наконец очищают, носилки уносят и игра продолжается, Йельский разделывает Брауновский с перевесом в 20 очков.
Тогда, понятно, Факельман звонит Биллу-Восьмидесятнику и назначает встречу, чтобы забрать замазку, которая вместе с отъемом составляет 137,500 долларов, которые Б.-В. отдает доонанскими зелеными купюрами крупного номинала в спортивной сумке с надписью «Вперед «Медведи» «Брауна», которую принес на игру, где сидел рядом с медведоголовым гендиром, и которая теперь-то ему зачем, но, в общем, Факельман забирает замазку в центре и мчит по злачному шоссе 1 в Согас, чтобы доставить замазку и на месте получить свой отъем от его отъема (625 долларов США), поскольку к этому моменту Синеву ему нужно надыбать уже кровь из носу, и т. д. Плюс Факельман надеется на, может, небольшую премию или хотя бы эмоциональное одобрение от Соркина за то, что привез такой монструозный и оперативно стребованный куш. Но когда он добирается до стриптиз-клуба на шоссе 1, в задних помещениях которого за неприметной дверью пожарного выхода располагается канцелярия Соркина с обклеенными чем-то вроде панелей из деревозаменителя стенами, Гвендин О'Шей молча указывает за спину на дверь личного кабинета Соркина выразительным жестом, который вовсе не кажется Факельману соответствующим позитивности случая. На двери большой постер с Рашем Лимбо, со времен до убийства. Соркин у себя, работает с бухгалтерскими таблицами в специальных очках, фильтрующих излучение монитора. Линзы на длинных торчащих цилиндрах похожи на глаза лобстера на стебельках. Гейтли, Факельман и Бобби Си никогда не обращались к Соркину первыми, не из-за шестерочного подхалимажа, а потому, что никогда не знали, в каком Соркин черепно-лицевом сосудистом состоянии и может ли вообще вытерпеть звук их голоса, пока наверняка не услышат, что он терпит свой. (Голос).
