Я почти не помнил метель 98-го. Академии тогда исполнилось всего несколько месяцев. Помню, что края срезанной верхушки холма все еще были квадратными, крутыми и полосатыми из-за слоев осадочных пород, последний этап стройки откладывался из-за какого-то припадка особенно ожесточенной тяжбы с больницей Управления по делам ветеранов внизу. Буря налетела в марте, с юго-востока, с Канады. Дуайта Флешетта, Орина и остальных игроков пришлось водить в Легкое на веревке, одной партией, со Штиттом во главе с фальшфейером. В приемной Ч. Т. висит пара фотографий. Последний мальчик на веревке исчез без следа в сером завихрении. Новенький пузырь Легкого пришлось снимать и чинить, когда один его бок подмял вес снега. Метро прекратило движение. Помню, как некоторые игроки помоложе плакали и божились, что это все не они, они не виноваты. Много дней из графитового неба неуклонно валил снег. Сам сидел на стуле с реечной спинкой у того самого окна гостиной, которым теперь для упражнений в беспокойстве пользуется Ч. Т., нацелив на растущие сугробы несколько нецифровых камер. После нескольких лет, когда его всепоглощающей одержимостью было основание ЭТА, говорил Орин, киноодержимостью Сам заразился почти тут же, как академию ввели в строй. Орин говорил, Маман полагала, что одержимость кино – преходящая. Сам сперва, казалось, больше интересовался объективами и растрами 380, и впоследствии – их модификацией. Он просидел на этом стуле всю бурю, попивая бренди из небольшой рюмки, с торчавшими из-под пледа длинными ногами. Тогда его ноги казались мне почти бесконечно длинными. Всегда казалось, что он вот-вот с чем-нибудь сляжет. До того момента в его привычках было оставаться одержимым чем-нибудь, пока он не добьется в этой области успеха, а потом переносить одержимость на что-нибудь еще. Военная оптика – кольцевая оптика – предпринимательская оптика – преподавание тенниса – кино. Рядом со стулом во время метели стояло несколько типов камер и большой кожаный кофр. Внутри кофр пестрел с двух сторон множеством объективов. Сам разрешал нам с Марио брать разные объективы в глаз и щуриться, чтобы они не выпадали, изображая Штитта.
Можно предположить, что причина столь долгой одержимости кино в том, что здесь Сам так и не добился успеха или признания. Мы сошлись с Марио на том, что по этому поводу тоже расходимся во мнениях.
Переезд из Уэстона в ЭТА занял почти год. Маман многое связывало с Уэстоном, и она тянула время. Я тогда был довольно маленький. Я раскинулся на ковре в нашей комнате и пытался вспомнить детали нашего дома в Уэстоне, жулькая пульт ТП пальцами. У меня нет такой памяти на детали, как у Марио. Одна из дорожек распространения просто панорамировала по небу и горизонту метрополии Бостона с высоты Хэнкок-тауэр. На диапазоне FM WYYY, похоже, вело прогноз погоды через мимесис, передавая в эфир белый шум, пока, несомненно, студенты-сотрудники курили бонги в честь бури, а потом шли кататься с церебральной крыши Союза. Камера с Хэнкок нашла черепной свод Союза МТИ, борозды на крыше которого забило снегом прежде, чем покрыло все здание, – жуткий орнамент белого на фоне темно-серой крыши.
