Его открытый глаз видел окно люксовых апартаментов. Снаружи стоял рассвет, светящийся серый, и птичкам на голых деревьях было о чем поговорить; и за большим окном были лицо и мелькающие руки. Гейтли попытался восстановить кадровую развертку зрения. За окном была Памела Хоффман-Джип. Их апартаменты находились на втором этаже люксового комплекса. Она была на дереве за окном, стояла на ветке, заглядывала внутрь, то ли дико жестикулируя, то ли пытаясь удержать равновесие. На Гейтли накатило беспокойство, что она может упасть с ветки, и он уже готовился попросить пол, пожалуйста, может, на секундочку ослабить хватку и отпустить, когда лицо П. Х.-Д. вдруг упало и скрылось за подоконником, и на его месте возникло лицо Бобби («Си») Си. Бобби Си медленно поднял к виску два пальца в равнодушно-шутливом приветствии, окидывая взглядом признаки серьезного улета в комнате, изза окна. С особым пристрастием задержал глаза на г. Дилаудид, кивая кому-то под деревом. Он подполз по ветке, пока не оказался впритирку к стеклу, и одной рукой надавил на раму, чтобы открыть запертое окно. Встающее солнце за его спиной отбрасывало на мокрый пол тень его головы. Гейтли окликнул Факельмана и попытался перевернуться и сесть. Его кости будто начинили битым стеклом. Бобби Си поднял пачку из шести банок «Хефенриффера» и призывно покачал, будто просил его пустить. Гейтли сумел сесть только частично, когда кулак Си в перчатке без пальцев пробил окно, разбрызгивая двойной стеклопакет. Гейтли видел, что упавший экран ТП так и показывал кадры огоньков. Рука Си протиснулась, нащупала шпингалет и подняла окно. Факельман блеял как овца, но не двигался; шприц, который он так и оставил в вене, болтался на внутренней стороне предплечья. Гейтли увидел, что у Бобби Си стекло в фиолетовых волосах и винтажный девятимиллиметровый «Таурус-ПТ» за ремнем с шипами. Гейтли тупо сидел, пока Си вскарабкался внутрь и как бы на цыпочках прошел между различными лужицами, и поднял голову Факельмана, чтоб проверить зрачки. Си пощелкал языком и отпустил голову Факельмана обратно к стене, пока Факс по-прежнему тихо блеял. Он ловко развернулся на каблуке и двинулся к дверям апартаментов, а Гейтли так и сидел и смотрел. Проходя мимо сидящего на полу Гейтли, подвернувшего перед собой ноги скобками, как какой-то огромный превербальный спиногрыз, Си остановился, словно вспомнил, что что-то хотел сказать, глядя на Гейтли с широкой и теплой улыбкой, и Гейтли только успел заметить, что у Си черный передний зуб, прежде чем тот хватил ему по виску «Таурусом-ПТ» и отправил назад на пол. Пол встретил затылок Гейтли хуже, чем рукоятка пистолета. В ушах зазвенело. Увидел он вовсе не звезды. Затем Бобби Си пнул Гейтли по яйцам – стандарт для нейтрализации мужика, – и Гейтли задрал колени, отвернул голову и сблевал на пол. Он услышал, как открывается дверь в апартаменты и как по лестнице ко входным дверям в комплекс вальяжно гремят берцы Си. Между судорогами Гейтли звал Факельмана валить к окну как можно бырей. Факельман привалился к стене; он смотрел на ноги и говорил, что не чувствует ног, что он парализован от пят до затылка и выше.
