Скоро вернулся Си, причем во главе целой группы людей вроде свиты, вид которой Гейтли совсем не понравился. Там были Демон и Пуанграве – канадские мелкие сошки с Гарвардской площади, которых Гейтли немного знал, фрилансеры, слишком по-канадски тупые для всего, кроме брутальнейшей работы. Гейтли был не рад их видеть. На них были комбинезоны и разные фланелевые рубашки. За ними шел бедный экзематичный помощник фармацевта, с черной докторской сумкой. Гейтли лежал на спине, крутил ногами в воздухе, что, как знает любой, кто играл в официальный футбол, надо делать от нежданчика по паху. Помощник фармацевта встал за Си и так и стоял, уставившись на свои «Уиджуны». Вошли три крупных незнакомых девушки в красных кожаных куртках и чулках в сплошных затяжках. Затем бедную старую Памелу Хоффман-Джип, с разорванным и заляпанным платьем из тафты и серым от шока лицом, внесли два панка-азиата в блестящих косухах. Они сложили руки под ее задницей и несли, как на троне, с выставленной вперед ногой и торчащей из голени белой палкой кости, на которую смотреть было страшно. Гейтли видел все это вверх тормашками, пока крутил ногами, чтобы подняться. Одна из крупных девушек принесла старомодный бонг «Графикс» и мешок для кухонной мусорки «Мешок с завязкой «Радость». То ли Пуанграве, то ли Демон – Гейтли никак не мог запомнить, кто из них кто, – принесли ящик марочного виски. Си спросил, ни к кому не обращаясь, не пора ли зажигать. В комнате становилось светлее – поднималось солнце. Комната наполнялась людьми. Еще одна девушка отрицательно отзывалась о моче на полу. Факельман в углу начал твердить, что все это сказки. Си притворился, что отвечает себе фальцетом: «Да-да-да, светит солнышко с утра, зажигать давно пора». Теперь вошел совершенно безликий ухоженный парень делового вида в галстуке «Уэмбли» с коробкой «ТаТун Корп.» и поставил ее там, где все еще стоял помощник фармацевта, а также вернул телеплеер на стену и извлек картридж с огоньками, бросив на мокрый пол. Два азиатских молодчика отнесли Памелу Хоффман-Джип в дальний угол гостиной, и она вскрикнула, когда ее скинули на коробку маленьких поддельных отрывных печатей Содружества Массачусетс. Они были низенькие, эти азиаты, и смотрели на Гейтли сверху вниз, но кожа у обоих была нормальная. Последней вошла маленькая угрюмая тетка с тугим седым узлом на голове и в мягких туфлях и захлопнула за собой дверь в апартаменты. Гейтли медленно перекатился на колени и приподнялся, все еще сгибаясь в талии, не двигаясь, с одним заплывшим глазом. Он слышал, как пытается подняться Факельман. П. Х.-Д. перестала вопить и отрубилась, и обмякла, – подбородок упал на грудь, ползадницы торчало из коробки. В комнате пахло Дилаудидом и мочой, рвотой Гейтли и испражнениями Факельмана, и хорошими кожаными куртками красных кожаных девушек. Си подошел и приобнял Гейтли за плечи, и постоял с ним так, пока две крепкие девушки раздавали всем бутылки бурбона из ящика. Лучше всего Гейтли фокусировался, когда прищуривался. В окне висело утреннее солнце, за и над деревом, желтея. Бутылки были угловатыми и с черными этикетками, что означало «Джек Дэниэлс». Церковный колокол на площади ударил семь или восемь раз. У Гейтли не заладилось с «Джеком Дэниэлсом» с четырнадцати лет. Безликий ухоженный бизнесмен вставил в ТП другой картридж и теперь доставал портативный CDплеер из коробки «ТаТун», пока за его действиями наблюдал помощник фармацевта. Факельман сказал, что что бы это ни было – это сказки. Пуанграве или ДемОн взял бутылку, которую Си взял у здоровых девушек, и передал Гейтли. Солнечный свет на полу из окна паучился тенями веток. По западной стене ползали тени всех присутствующих. Си тоже держал бутылку. Скоро почти у всех была собственная бутылка «Джека». Гейтли услышал, как Факельман просит кого-то открыть за него, он парализован от пят до потолка и выше, и не чувствует рук. К Факельману подошла маленькая угрюмая тетка библиотекарского вида, снимая сумочку с плеча. Гейтли придумывал, что скажет в защиту Факстера, когда прибудет Бледный Соркин. До тех пор, решил он, вечеринкой командует Си, и Си выбешивать просто незачем. Казалось, что мысленные идеи формулировались очень долго. Голень Памелы Хоффман-Джип была похожа на куриный фарш. Си поднял квадратную бутылку и просил у собравшихся разрешения сказать тост. Губы П. Х.-Д. посинели от шока. Гейтли было стыдно, что он так мало романтически переживал из-за того, что она упала с дерева. Он не тратил время на мысли, она ли это их сдала, она ли привела Бобби Си или наоборотно. Как минимум у одной девушки в красной кожаной куртке был чертовски большой для девушки кадык. Си резко развернул Гейтли за плечи к Факельману в углу и поднял тост за старых друзей, и новых друзей, и, по всему видать, охрененный улов Джина-
