— Василий, я знаю о твоих опасениях, — Ард наконец–то повернулся к тому мерзкого вида старику, что все время пытался влезть в наш разговор. А я только сейчас обратил внимание, что у него мое имя и, что гораздо хуже, социальная ненависть ко мне и, скорее всего, ко всем чужакам в принципе. Вот этот бы точно посадил нас на цепь и пускал на корм Медее каждые шесть месяцев. — Поэтому именно тебе доверю проследить за сохранностью наших гостей до подтверждения результатов ритуала. Думаю, наручники Баграмяна заставят их воздержаться от любых поспешных решений.
По знаку тут же вспыхнувшего довольной улыбкой старика к нам тут же подскочила пара парней и защелкнула на руках довольно мрачного вида кандалы, названные, судя по всему, по имени их изобретателя, догадавшегося добавить к стандартным стальным украшениям плетение из жил какого–то мертвого бога. И вот такого поворота я совсем не ожидал — самое обидное, что описание этих браслетов открылось только в самый последний момент.
Проклятье: невозможность использовать способности, невозможность побега
Знай я заранее о таком подвохе, наверно, предпочел бы перейти сразу к схватке. Да, так я откачусь назад в своем прогрессе, скорее всего, лишусь союза с Медеей, но это лучше, чем дать загнать себя в угол. Нет, я ожидал каверзы от людей, использующих остатки богов, но не такой же. И если первая часть проклятья, закрывшая применение способностей, никак не мешала заклинаниям (что я тут же проверил с помощью незаметной для посторонних каменной кожи), то вторая перекрывала путь к моему камню возрождения. Получается, в случае смерти я к нему не попаду и воскресну тут? Или вообще не смогу пережить подобную неприятность? Интересно, а Медея предполагала, что наше появление в крепости закончится чем–то вроде этого? Она же должна была быть в курсе жизни и привычек своих последователей! Или это для нее мелочи (уверен, она–то подобное ограничение сможет обойти), не достойные внимания? Вон как высококлассно изображает покорную овечку, никак не реагируя на происходящее и даже не глядя в мою сторону. Играет?
— Следуйте за мной, — Ард со своими людьми уже прошел вперед, а нашу группу повел Василий, уверенно прокладывая путь через лабиринт баррикад, выстроенных прямо за стенами. А ведь они действительно воюют, причем не красиво постреливая в ничего не способных сделать врагов со стен, как это было в той же Находке. Нет, они понимают, что их в любой момент могут смести (а может быть, это уже и бывало) и готовы до последнего держаться даже за крошечный шанс повернуть бой в свою пользу.
— Ты же знаешь, что делать? — Абрамов, все это время по шагу смещавшийся в мою сторону, сбил меня с мыслей, как все лучше устроить. Ведь было бы глупо стараться только выровнять ситуацию, поскольку тогда в случае любой ошибки уйдешь в минус. Лучше брать с запасом, а у меня тут намечается возможность вблизи познакомиться с одним интересным артефактом.
— Центр площади ваш, сейчас доставят все необходимое, — старик так и не дал мне ответить, поэтому я просто кивнул парню, понуро пристроившемуся за мной.
Тоже, кстати, интересный момент: его ведут фактически на убой, он рискует своей единственной жизнью, но не сопротивляется. Так верит в то, что я все исправлю? Или просто хочет верить, чтобы ему не пришлось бросаться в безнадежный бой? Интересно, а как бы я поступил на его месте? Или мои знакомые? Тот же Лысый или Лиса по–любому бы сразу накинулись на того, кто предложил их убить, Петрович постарался бы договориться, пообещав хоть Луну с неба, хоть божественную амброзию, лишь бы выиграть хоть немного времени, Майя — эта бы просто не попалась так глупо. И вот это самое обидное. Вынужденный идти за богиней, я не могу до конца убедиться в безопасности нашего пути.
— Приступайте! — на площади начал собираться народ, вот только его было крайне мало. Или тут действительно проблемы с населением, или, единственное, что приходит в голову, они все на стенах. Это бы как раз объяснило изменение тембра голоса Дарвина в сторону нервозности и небольшой прирост в социальном отношении ко мне. Получается, он тоже хочет, чтобы я справился?
Черт, так недолго дойти и до того, что начну считать его хорошим человеком, искренне переживающим за шанс изменить ситуацию с бесконечными жертвами. Если все получится, будет даже жаль его, когда через полгода (а то и раньше) правда выплывет наружу.
— Тебе же не принципиально будет делать всё в самом центре площади? — аккуратно повернувшись к Медее, я дождался кивка в ответ на свой вопрос и тут же приказал Лурье и Блану скопировать позу богини, встав по разные стороны от меня с Абрамовым и таким образом формируя для зрителей своеобразный треугольник. Пусть местные считают, что все из нас одинаково важны и каждый является частью проводимого ритуала. Ну и чем солиднее будет выглядеть это действо, тем больше ему веры.
