Лейка глубоко вдохнула, темная прядь упала ей на лицо. Эта прядь… Хотелось как раньше запустить пальцы, заплести косичку. Раз-два-три – начали! Кто быстрее управится? Я, конечно! У Лейки волосы длиннее, зато она сама – копуша. Сопит, старается, прядочка к прядочке – плетет из моих аккуратную косичку-колосок, возится в два раза дольше… Моменты. Чувство счастья, теплота неразделимой близости. Я отправила в народ очередную мысль – начинать искать кольцо. Изнеможение полное, будто вычерпало до дна, а энергия не кончалась. Глубоко внутри пульсировал сгусток силы, не достать, не выскрести. Что надо сделать, чтобы освободиться, дьявол ее раздери? Что?!
В коридоре лохматый тип, смахивающий на добропорядочного гика, полез в витрину ювелирного магазина, истошно заорали дуэтом продавщица и сигнализация. Куда?! Ослеп?.. Не то там кольцо, не то!
– Перестань, – прошептала Лейка, – пожалуйста.
Да, пора… Не помогает. Вдох через силу, последняя переданная мысль – прекратить поиски, не было ни кольца, ни потасовок. Ничего не было, почудилось, приснилось. Вон, по запланированным делам! Сигнализация стихла, продавщица непонимающе уставилась на витрину. Добропорядочный гик почесал репу и пошаркал прочь. На меня обрушилось все – воздух, тонны эмоций, толщи энергии и будто даже потолок. Ну, я досливалась! Следующая остановка – бесконечно ровная линия, а толку…
В ушах трещало, словно в Поняшиной печке. Поняша, дикий мустанг прерий. Жареная картошечка с огурчиками, председательский диван, «возвращайся». А я бы, пожалуй, вернулась. Жаль, не получится… Полыхнуло опасностью, через порог магазина перешагнула Анита. Жесткий взгляд, пойманный… Дрожь, жар, и сразу после – холодно. Тысяча ледяных иголок впилась. И пустота. Абсолютная, необъятная.
Странно нетвердый, совершенно никакой пол, наверху, безумно далеко – тормошащая меня Лейка. Надо сказать ей. Правду. Голоса своего не услышала, лишь звон тишины. Падение, и темнота. Теплая, окончательная, такая прекрасно черная…
Вдохнуть было нечего. Воздух будто закончился. «Это была ты…». Я? Где?.. О чем она?! Я тискала ее запястье – холодное, как кафель пола, на котором она лежала. Ни отклика, ни дыхания, ни пульса. Энергия странная, исчезающая, лишь слабо бился крошечный сгусток, силясь заполнить собой пустоту. Меня отодвинули, ее рука выскользнула из моей, безжизненно стукнулась об пол. Над Соней склонились два типа в синей форме скорой помощи, заявив истерично рыдающей продавщице, что девушке просто стало плохо, и ей сейчас непременно помогут. Эти-то помогут! Акцент, иммунитет – все до кучи. Нет… Никому я Соню не отдам. Ни за что. А им – особенно!
– Только троньте ее, – процедила я, выпрямившись. – И отсюда не выйдет никто.
С трудом собралась силами, толком не представляя, что собираюсь делать. Мутило, желудок сжимался. Вокруг по-прежнему была едкая пустота, дар кричал об опасности, ею словно обжигало. Не знаю, что это за дрянь, но она вся досталась Соне, меня только чуть зацепило. Типы из Совета выжидающе замерли, откуда-то появилась Анита. Покрасневшие глаза, стекающая из уха по шее струйка крови. И мгновенно сгустившаяся пустота. Так это она сотворила?!
– Лера, – тон резкий, холодный. – Прекрати, или отправишься следом. Дружба дружбой, а я буду делать, что должна.
Должна… Да, мне плевать, чего она там должна! Это Соня, моя Соня, и все тут!
Сзади обхватили сильные руки, дар захлебнулся в чем-то вязком и искрами метнулся в глубину сознания. Удушающая духота, голова кругом. Энергией сковало знакомой, практически родной. Паша…
– Я ее забираю, – сообщил он светским тоном, – как и договаривались.
Анита равнодушно отвернулась, скомандовала типам. Что они делают с Соней?! Я дернулась, Паша сдавил сильнее, встряхнул так, что зубы лязгнули. Потолок крутанулся, магазин поплыл вместе полками и дурацкими сумками. Измотанный недавним путешествием дар капитулировал, Пашина энергия подавляла малейшее сопротивление. Ни вырваться, ни пикнуть. Он специально? Откуда вообще такое умеет?
Люди, люди, люди, лифт. Плавный спуск, танцы мутных кругов. Туман, шаги на автомате. Не хочу туда, мне надо вернуться. К ней, обратно. Она там одна, на стылом кафельном полу. Совсем одна, а я обещала, что никогда ее не брошу! Что бы ни случилось, главное – быть рядом. Вместе, до самого конца. Шумная улица, вереницы машин, холод ветра. Серый тротуар, серое небо, серый мир. Никаких других оттенков – ни ярких, ни цветных. Поворот, сжимающие мое плечо пальцы. Напор властной энергии слабел, контроль над собой начал возвращаться. Уединенный дворик, лавочка. Усадили рывком, дар наконец выполз из укрытия. Вздохнула свободно… Паша поморщился и потер виски. Ах, больно ему!
– Ты соображаешь, что творишь?! – рявкнул он раньше, чем я успела рот открыть. – Жить надоело?
– Соня…
