Если не думать об этом, уже не страшно. Произнести те слова, принять мысль, оживить память. Все срослось, сложилось, совпало. Удивление Хранителя при моем появлении в первородном мире, адресованный мне вопрос: «Ты?». Ехидный комментарий Тео, когда мы столкнулись втроем в Лектуме. «Ты ей не нравишься. Она у нас разборчивая». Реакция Яники во время европейской стычки в глубоком Лектуме. «Это же…»
Ладони разжались, палец описал неполный круг на деревянной перекладине, начертил внутри волну.
Это была я.
Да… Именно так меня сегодня Базиль и назвал. Не ругательство это вовсе. Имя.
Все проще некуда. Только создавшие границу способны ею управлять. Их было шестеро, когда они ее ставили. Вот почему чертова воронка всегда казалась мне жаркой и манящей, а другим – неприветливо ледяной. Знак – память, и откликается тоже по энергии. А она суть прежняя, перерождения или что-то вроде. Ныне живущее уже когда-то жило, и не факт, что не натворило бед. А я-то грешила на Хранителя. Думала, он – она, оно, без разницы – в прошлом отличился, а я благодаря нашей связи поймала видений. Но нет, сейчас его энергии во мне ни капли, а знак сработал. Да и в первый раз не было. Это все я.
На лавочке и асфальте отпечатались редкие темные точки, ветер продул насквозь. Я прикрыла глаза, закуталась в плащ. Не потеплело.
Правда не принесет радости. Хранитель предупреждал. Переживал, что расстроюсь? Вряд ли! Не доверял – больше похоже. Ни одного ответа не давал, самой приходилось добывать. За каждую подсказку сражаться! Сомневался, изучал меня. И привязался неспроста. Испытания, избранные… Как же! Я ему действительно полезна, я могу границу отпереть. Столько гадала как можно пробраться в нижний Поток, а пробираться-то и не нужно. Открыто. В любое время дня и ночи, сами приходите и друзей приводите!
Я рассмеялась, обняла себя за плечи. Было очень холодно. Увереннее и заметнее накрапывал дождь, темнело. Кажется, я сижу здесь давно.
Нири не зря не хотела мне показывать. Помнила, признала… Что я натворила тогда?.. Нет, не я. Она, Эсте. Не имеет никакого значения, кем ты был когда-то. Главное – что сейчас. Но Соня сказала, что та покинула пятерку чуть ли не в самом начале. Может, не успела никого сожрать? Ну да, конечно. Наверняка святой была, а в такую компанию попала по досадному недоразумению. Кому я вру? Себе?
Отпечатков во дворе поуменьшилось, народ разбегался по домам, какого-то ребенка подгонял голос с балкона. Ветер трепал волосы, забирался под плащ, бил в спину.
Я все испортила. Соне достаточно было просто сдать Янику Тео, чтобы получить свободу. Но она хотела помочь мне. У нее даже был план, как разом решить и свои, и мои проблемы. И он бы сработал, всего-то надо было ей довериться. Не решать за нее, не лезть, не требовать отчетов. Дождаться. Теперь поздно… Яркого, бесконечно знакомого солнечного отпечатка нигде не было. Не существовало, как и ее самой.
На плечо плюхнулась очередная капля, к щеке прилипла влажная прядь. Согревающе коснулся теплый отпечаток, будто рядом зажгли огонь. Я распахнула глаза, на лавку приземлился Влад, отрезав серое небо полосатым кругом зонта.
– Ты носишь с собой зонт? – вяло удивилась я.
– Да… – протянул он с гордостью. Покаянно вздохнул и признался: – Я его по дороге купил, когда закапало.
Хоть тут без перемен. Я вытерла капли со лба, убрала за спину намокшие волосы. На рукавах редкими бусинами блестела вода. Тронь – убежит, спрячется в складках плаща.
– Давай домой? Там хорошо, тепло, – предложил Влад и поерзал по лавке. – И сухо, между прочим!
Внутри что-то шевельнулось, заскреблось отчаянно, но выхода не нашло. Хлынул дождь, по зонту гулко забарабанили тяжелые капли.
– Как ты узнал, что я здесь? Снова интуиция?
