Закрыв дверь, я тщательно убралась в детской, стараясь не пропустить ни одного злополучного клочка. Дежавю… Что-то в последнее время не везет бумаге в этом доме. Потом решительно набрала знакомый номер. Кира ответила на звонок не сразу, непривычно тусклым голосом буркнула: «Хочешь – приезжай», и отключилась. Плохо дело!
Дверь в ее квартиру была приоткрыта, оттуда запредельно орал телевизор. У входа наискосок лежала вешалка вместе с одеждой, с экрана выясняли отношения какие-то азиатки, всюду были раскиданы полупустые коробки конфет и скомканные фантики. Кира по-ковбойски валялась на диване, рядом, в старом кресле, притулился здоровенный кактус с цветком на макушке. Между ними стояла бутылка виски с отвинченной крышкой, на дне которой плескалось несколько капель. Сомнений, куда делось все остальное, не возникало.
– Ты в порядке? – спросила я, убавив громкость телевизора. Ответ сам бросался в глаза, безо всякого дара.
– В полном! – Она нехотя спустила ноги и потянулась к бутылке. – Хотя нет… Виски кончился!
Неужели? Наверное, кактус выпил. Я поставила чайник и захлопала дверцами навесных шкафчиков в поисках заварки. В третьем по счету обнаружился пакет кускового сахара, вазочка со щипчиками и целый ряд красивых жестяных банок с яркими ярлычками. Впечатляющая коллекция… Кира независимо отвернулась и стряхнула крошки с пижамы, размазав шоколад по ромашкам.
– Чаек, креслице, ми-ми-ми, – сказала она кактусу. – Ни на мгновение не верила. Меня не проведешь!
Сквозь напускное безразличие отчетливо пробивалась тоска. Никогда не знала, что отвечать в таких случаях. Я заварила чай, налила себе полную чашку и села рядом с Кирой.
– Как Роман?
– Никак! – весело сообщила та и, перегнувшись через диванную подушку, достала начатую бутылку с ободранной наклейкой. – Ромы нет, зато есть ром. Обалденный, кстати! Не предлагаю, все равно не оценишь…
– Перестань. Мне жаль, что так вышло… Но ведь ничего ужасного не случилось. Он не пострадал, а за странное поведение Сони ты не в ответе. В конце концов, ее несколько дней как из психиатрической клиники выписали.
Она выразительно усмехнулась, поправила очки.
– Лейка, все он понял.
– Что понял?..
– Все. – Кира резким движением откупорила бутылку, крышка улетела за диван. – Аните сказал, что подопечная у фонда больная на всю голову, и вернули бы они ее обратно. Танцы до упаду – ну, нетрезвый народ еще не такое вытворяет. Кто под лавкой уснул, кто домой, шатаясь, поплелся, от пьяных не отличишь. Грозился паб проверить по поводу подозрительных веществ, не понимал, почему его срубило. По пути сюда молчал и думал о чем-то напряженно, но это его обычное состояние. Чайку заварил, выдул литр и спать улегся. Думала – ура, обошлось! А с утра к стенке меня припер, допрос устроил. Оказалось, весь наш с Соней разговор слышал и запомнил отлично. Я выкручивалась, как могла: глаза круглые делала, ресницами хлопала – бесполезно, не верил. Психанула и сказала…
– Что сказала? – выдавила я, уже не надеясь на лучшее.
– Про дар. – Кира отпила прямо из горлышка, даже не поморщившись. – Дальше сам два плюс два сложил, не дурак. Карьера моя головокружительная, внезапно съехавшая крыша Лессера, наше с вами знакомство давнее через психологический центр – сошлись показания. Радость, счастье!
Я пристроила нетронутую чашку на подлокотник, потеснив разнокалиберные пустые бокалы. Выходит, Роман понял, что Кира, Соня, Паша и я… Ох!
– Я его предупредила о Совете, – она потянулась через меня за бокалом, со второй попытки его схватила. – О том, что выпытанными знаниями светить опасно, потому что девочки с розовыми прядочками на самом деле не такие дурные, какими кажутся. К счастью, у Ромы навык делания морды кирпичом прокачан в совершенстве. Справится.
Азиатская девушка в телевизоре разрыдалась так шумно и надрывно, что я дернулась, чуть не смахнув чашку на пол. Выключить его совсем, что ли? Кира наполнила свой бокал доверху, сосредоточенно цокая языком. Надо же, ни капли мимо…
– И что было потом? – спросила я, боясь гадать, какой была его реакция. Помнится, Влад мне тогда санитаров порывался вызвать.
– Ушел. На работу. Звонки сбрасывает. Я думаю, что…
Повисла пауза. Кира задумчиво посмотрела на бокал и снова глотнула из бутылки.
– Что? – уточнила я осторожно.
– Все. – Она глубокомысленно кивнула. – Полное все, и до свидания. Прошла любовь, завяло это самое… Подай вон ту конфетку, а?
Я машинально передала ей коробку, стараясь подыскать подходящие слова. Или хоть какие-нибудь.
– Слушай, успокойся. Он в шоке сейчас, такие новости необходимо переварить. Дай ему время. Если ему надо подумать в одиночестве, это не значит что…
