— Ну, — манерно осведомилась она, — что скажешь?
Штильхарт утвердительно покачал головой и, подойдя к девушке, приобнял её.
— Ничего так, — сказал он, хитро улыбнувшись, — пожалуй, украду тебя на часик-другой, пока ты не превратилась из светской львицы в старую зайчиху.
Кристина широко улыбнулась, передразнивая молодого человека.
— Штильхарт, ты заставляешь слово кадрёж звучать по-новому, — бросила она.
— Нет-нет, я вполне серьезно, — запротестовал Штильхарт, — выглядишь ты дальше некуда.
— Именно так должна выглядеть богатая клиентка клиники, страдающая депрессией, — заявила Кристина, — по крайней мере так утверждает Фабиан.
— По улице Паки я бы в таком виде не пошел, — заметил Штильхарт, оглядывая Кристину, — господи, тебе ещё и головной убор дали. Ты уверена, что это сработает?
Левонова присела на диван и откинулась на спинку.
— Не люблю быть уверенной, — сказала она, — мне в жизни нравится неопределенность.
Штильхарт усмехнулся:
— В твоей жизни и так много неопределенности, больше не надо. Слушай, что-то в твоем образе не то. Наверное, много чопорности, чрезмерного себялюбия, а вот раскованности маловато.
— Очень смешно, — сказала Кристина, — знаешь, если я буду слишком раскована, то лучше меня заковать обратно, во избежание последствий. Итак, каков у нас план?
Штильхарт удивленно закатил глаза:
— Оу, я думал, что у тебя он есть и не позаботился о запасном.
— «Лимес», — произнесла Кристина.
— Звучит как что-то итальянское, — сказал Штильхарт. — И что это или кто?
— Это один из ведущих геополитических журналов Италии, — пояснила Кристина, — там недавно вышла моя статья.
— Я её тоже читал, — сказал Штильхарт, — «Актуальные вопросы глобальной безопасности в контексте устойчивости», я ничего не понял. Ну и как же эта статья тебе поможет?
— Очень просто, — засмеялась Кристина. — Племянница главного редактора журнала получила приглашение подлечиться в этой клинике. У меня с ней очень хорошие отношения, и я убедила её не ехать, а отдать приглашение мне.
Штильхарт фыркнул.
— И почему у тебя все получается чисто и просто? — удивился он.
— А у меня всегда чистые помыслы, — улыбнулась Кристина. — Но не переживай, для тебя тоже задание найдется.
— Что я ещё должен буду сделать? — спросил Штильхарт. — Спасти человечество, ограбить Форт-Нокс или просто сгонять тебе за кофе из «Старбакса»?
— Съездить сюда, — сказала Левонова, протягивая Штильхарту конверт, — это адрес Светланы Русаковой, третьей девушки из той студенческой компании.
— Я помню её, — нахмурился Штильхарт, обреченно вздохнув, — ты всё-таки хочешь разворошить закрытое дело!
Кристина покачала головой.
— Нет, — сказала она, — я только хочу узнать, что на самом деле произошло здесь десять лет назад. Должна быть связь между Кирсановой и Урусовой, и я более чем уверена, что эта связь где-то там, в прошлом.
На место взрыва съехалось, очевидно, все милицейское начальство города и множество сотрудников рангом ниже: постовые, околоточные, эксперты, саперы, естественно, журналисты, не так уж и часто в Кранцберге взрывают автомобили.
Все чем-то были заняты, все суетились. Оставляли метки, искали улики, кто-то опрашивал немногих задержавшихся сотрудников пансионата.
Начальство прибывало поочередно, как будто они следовали какому-то заранее установленному расписанию. Бросали немного сдержанные приветствия в адрес друг друга, глухим взглядом поглядывая на взорванный автомобиль.
Все остальные старались обходить начальство стороной, если же им на пути кто-то все же попадался, то ему сразу раздавались приказы.
Что-нибудь вроде:
— Найди местного дворника.
Или:
— Перепишите номера всех машин в этом и в соседнем дворах.
Или:
— Где кинолог? Кинолог был? Срочно найди его, пусть придет и доложит.
И только один человек стоя вдалеке от места происшествия, казалось, сохранял полное равнодушие. Но это было только внешне. Ксения никогда не любила показывать эмоции, особенно если они фальшивые, как у того суетящегося начальства.
Она стояла, привалившись спиной к массивной зелёной двери, и её пока не трогали. Выпав из царящей вокруг суеты, девушка смотрела на то, что осталось от «мини». Задняя часть машины, от средних стоек и дальше, практически не пострадала, только стекла выбило и двери открыло ударной волной. А вот переднюю словно били гигантской кувалдой. Разрубить напополам не смогли, но искорежили так, что теперь не поймешь, где что было. Просто месиво из железа, пластика, стекол и…
Ксения видела то, что осталось от Александры. Почти ничего не осталось.
Что не тронуло взрывом, над тем поработал огонь. Все что-то делали. Или делали вид, что делают.
Одна Ксения неподвижно стояла, прислонившись к зелёной двери. И собирала вокруг себя остатки тишины. В отличие от тех, кто что-то делал, она работала. Терпеть не могла подобные происшествия. Терпеть она не могла работать параллельно с высоким начальством.
