– Вкусная… минералка?
– Местная.
– В общем, мне всё рассказал Дан… э-э, ваш двойник…
– Клон родовой линии.
– Как? Клон? Удачное название… Короче, я теперь ищу вашего Прохора по всем превалитетам. Просмотрел пси-сферы живущих Смирновых в числомирах Первоцифр, но там его не было.
– Он ищет ДД в экзотических числомирах. Знаете, кто такой ДД?
– Дмитрий Дмитриевич, его учитель. Но до экзотических миров мне ещё далеко, буду идти от одного превалитета к другому, пока что-нибудь не узнаю. Ведь неизвестно, куда именно он направился.
– Я бы рекомендовал сначала посетить именно экзоты, – сказал Саблин, отбирая у него стакан.
Прохор покраснел.
Видимо, для Юстины эта реакция оказалась неожиданной, потому что брови её подпрыгнули, в глазах просияло удивление, сменившееся интересом.
– Я ведь ещё учусь, – смущённо сказал Прохор. – Чуть освоюсь и тогда уже рискну нырять глубже.
– Да, вы не он, – задумчиво проговорила девушка. – Прохор так… наш Прохор так не разговаривает.
– Извините…
– Это вы нас извините.
– Вы очень похожи на мою… знакомую, но не полностью.
– Разный образ жизни, разные условия. Я долго не могла понять, что происходит, теперь начинаю понимать. Будьте осторожны там… в других прева… литетах. – Последнее слово Юстина выговорила в два приёма, рассмеялась. – Не сразу произнесёшь, некомфортный термин, числомиры – звучит лучше.
– Ну так я пойду?
– Может, поедите? – предложил Саблин.
– Спасибо, не хочу.
– Вы-то, может, и не хотите, но он, – Саблин ткнул пальцем в живот Прохора, – уже сутки без еды и воды. И ещё я попросил бы вас… – Он посмотрел на Юстину. – Принеси пирожки, яблоки, да и чай закажи в номер.
Юстина вышла.
Прохор зачарованно проводил её глазами.
– Сходите в туалет, – закончил Саблин.
Прохор очнулся.
– А-а… да, согласен, это абсолютно необходимо, ёмкости переполнены, я чую нарастающее неудобство. Где тут у вас туалет?
– У двери справа.
Прохор рысцой побежал в указанном направлении, чувствуя затекшие мышцы рук, ног и спины. Тело Прохора-11 пролежало на кровати без движения сутки, и причина ощущений была в принципе понятна.
В туалетном блоке номера он размялся, сделал полсотни приседаний, столько же раз отжался, умылся и вернулся в номер в бодром состоянии.
Его ждали пирожки с капустой и с яблоками, порезанная колбаса и горячий чай. Всё это он съел и выпил с большим удовольствием.
– Благодарствую, хозяева, мне пора.
– Я недавно общался с вашим Саблиным, – сказал местный Саблин. Встретил недоверчивый взгляд Прохора, усмехнулся. – Я тоже учу азы формонавтики. Так что будем поддерживать связь.
Испытав нечто вроде укола ревности, Прохор сел на кровать, вспомнил об эргионе.
Саблин подал ему объёмный энергоинформационный модуль.
Прохор с любопытством оглядел его.
– У меня почти такой же… только чуть побольше.
– Ключ к дверям иных миров, – проговорила Юстина со странной интонацией; она не сводила глаз с путешественника, и его это стесняло, сбивало с мысли, заставляло напрягаться.
Он лёг, закрыл глаза.
Чужой эргион в руках остался холоден и нем, словно понимал, что его хочет использовать другой человек.
Помучившись с минуту, Прохор открыл глаза, шевельнул деревянными губами:
– Не хочет…
Юстина и Саблин, наблюдавшие за ним, обменялись взглядами.
– Не торопись, попробуй ещё раз, – спокойно сказал Данимир.
Юстина подсела к Прохору на кровать.
– Не думайте о нас, думайте о нём.
Прохор хотел признаться, что он-то как раз больше думает о своём положении, чем о ком-либо ещё, но вовремя остановился. Пробормотал:
– Грешен…
По губам девушки скользнула понимающая усмешка.
– Мы тоже не ангелы. Передавайте привет вашей девушке.
– Спасибо, передам.
Юстина положила ему на руку свою прохладную ладошку, подержала пару секунд, встала. Но след касания её ладони ещё долго хранила тыльная сторона ладони Прохора.
Он закрыл глаза, сдерживая желание сжать в объятиях подругу одиннадцатого „родича“, умевшую скрывать свои чувства не хуже мужчин.
Эргион на миг похолодел и тут же испустил колечко тепла, признавая „своего“.
Прохор сконцентрировал внимание на алгоритме вхождения в трансовое „движение души“, с облегчением освободился от материальной оболочки чужого тела и вышел за пределы трёхмерности мира, в котором жил „родич“.
Путь назад, в родной числомир и в родное тело, не занял много времени. Промелькнула череда бесшумных „взрывов сверхновых“ – с чем можно было сравнить выходы сознания в головах „родичей“ от десятого до третьего, и Прохор метеором влетел в собственную голову, почуяв притягательный, до боли знакомый объём. Открыл глаза.
В спальне Саблина ничего не изменилось.
Вечерело, сквозь открытую форточку в комнату влетали весёлые детские голоса и далёкие гудки автомашин.
Сам Данияр отсутствовал, но за столом у работающего компьютера сидела Устинья и читала ползущий по экрану дисплея текст, снабжённый рисунками, графиками и столбцами цифр.
Какое-то время он, не двигаясь, смотрел на девушку, сравнивая её с подругой Прохора-11 и отмечая разницу в облике: у Юстины волосы были короче, да и держалась она прямее и жёстче, зато Устинья чаще улыбалась и не боялась казаться естественной.
