Почти в самом конце пути, когда идти оставалось не больше пяти минут, все рутинные мысли исчезли, словно мимо промчалось торнадо и забрало их с собой. В её голове появился образ, который приходил и до этого. Каждый раз это пугало, потому что только он появлялся, как пропадало зрение и слух. Очень резко всё вокруг становилось одного тона, каждый раз разного. Не удавалось увидеть ни своё тело, ни что-то ещё. В этом пространстве существовал только шёпот и глаза яркого жёлтого цвета. Они не были похожими на человеческие и вообще не имели постоянной формы. В них легче было рассмотреть играющий огонь от двух костров, чем что-то ещё.
Шёпот этот приходил несколько раз до этого, но всегда ночью. Сейчас же он забрал Мию себе посреди дня. Забрал и практически сразу отпустил. Не сказал ни слова, не поделился каким-то образом и даже не изменил форму. Показал ей яркий жёлтый цвет и исчез.
Восприятие реальности стало прежним: слух и зрение вернулись. Мия пришла в себя и осмотрелась — ни одного удивлённого взгляда. Каждый человек куда-то шёл, что-то делал или с кем-то говорил, но не обращал на неё внимания. Ручки телег всё ещё были в руках.
Каждый раз, когда шёпот давал о себе знать, Мию как прошибало. Она бегом направилась домой, пытаясь не уронить чемоданы с тележек. Зайдя на территорию таверны, Мия обошла здание и оставила их рядом. Здесь, среди коробок, досок и ящиков всё и началось. Так говорил Зауж. Он заверял, что это место — самое начало.
А шёпот говорил ей о другом. В одну из ночей он показал картину того, как было на самом деле. Всё началось совсем не с ящиков и досок. Жёлтые глаза появились, чтобы напомнить об этом ещё раз.
На протяжении оставшегося дня не раз вспыхивал страх, что они вот-вот появятся опять. Что снова нахлынет это чувство, сковывающее тело и заставляющее чувствовать себя беспомощной. Но день закончился обыденно, без шёпота и без единой стоящей мысли в голове. Словно забирая за собой пламя, вечер крал и мысли. Тот приятный холодок, который несколько часов назад просто не мог существовать, становился искусителем. Он подговаривал отдыхать, не спешить, спать, только не думать. Под лучами звезды становилось тяжело рассуждать о чём-то, но без них — невозможно. Уже не приходилось маневрировать между огромных куч спешащих куда-то горожан — к вечеру толпы рассасывались, оставались лишь небольшие группки людей. Дома ждал ужин, зачастую гораздо более вкусный, чем завтрак или обед. Он прогонит голод, кровать позволит расслабить мышцы, а сон растопит усталость. От всего плохого вскоре не останется и следа. На следующий день вся эта околесица начнётся заново, но ужин, кровать и сон снова спасут положение.
— Удобная схема, — призналась она сама себе. — Примитивная, отвратительная, но поразительно удобная.
Одним утром Мия проснулась, боясь сделать хоть шаг из комнаты.
Будто шёпот всю ночь твердил ей:
«
Она плохо понимала всё вокруг. Не знала, стоит ли беспрекословно слушаться или идти наперекор, хочется ли чтобы начался новый день или закончился старый. Не понимала как относится к Заужу, что думать об облаках и какой смысл во всём, что лежит за порогом. Хозяину она не верила, а в своих чувствах сомневалась. Всё путалось с каждым днём сильнее и не хватало ни уверенности, ни осознанности, чтобы как-то этому помешать.
Верила только шёпоту, что изредка приходил к ней. Даже себе не получалось объяснить почему верила. Он был страшным, он всегда появлялся неожиданно и ничего о себе не рассказывал, но не врал. Если сказал, что она скоро сгорит, значит так оно, наверно, и будет.
Мия посмотрела на свои кисти: взгляд упал на ногти, затем на форму пальцев, едва заметные мутно-синие ручейки под кожей. Ладони же были расписаны линиями, словно ветками, украшающими дерево и делающими его неповторимым. Взгляд скользил по гравюре, созданной природой, застывая на штрихах этой тяжёлой, неописуемо интересной работы. Она чувствовала тепло — ту жизнь, которая протекала под кожей, ту энергию, которая казалась горячее, чем полуденная звезда над Мейярфом.
Губы аккуратно коснулись центра ладони. Они, такие тёплые и мягкие, способны ощутить жизнь за тонким слоем кожи. Целая система реакций, целая сеть ручейков из крови. Всё это существует, бьётся и движется, но…
— Зачем? — шепнула Мия в ладонь, словно делилась секретом со своим самым близким другом.
Хотелось произнести что-то ещё, но нужные слова всё никак не приходили на ум. Мысли витали, но им сложно было придать физическую форму: дотронуться языком до зубов, чтобы произнести согласную, или приоткрыть рот шире, чтобы выдать мягкий гласный звук. На ум не приходило подходящих слов и тогда захотелось выразить чувство.
