Внутри бурлила какая-то болезнь, которую она никогда до этого не испытывала. Из-за чего внутренние органы сдавлены, голос сжатый, будто за горло держат, а мысли становятся чернее и грязнее некуда. И понимание того, что они лезут в голову, делали ещё хуже.
Мия вышла и направилась в свою комнату. Её сон был длинной широкой лентой, к которой забыли прикоснуться, чтобы передать истории и образы. Простое пространство, ни чёрное, ни цветное.
<p>10. Бекар</p>Этой главы не существует.
Бумага меня слышит.
За эти пару дней тоска съела меня, не оставив ничего. Я всё реже выхожу из своей комнаты. Мне по-прежнему невероятно интересно думать о бесконечности и о покровителях.
Не получается быть многословной, но я не знаю почему. Кто-то из замка это понимает и говорит сам. Размышляет вслух. Благодаря этому не нужно вытягивать слово за словом. И мне кажется, что чем я больше знаю, тем тоскливее мне становится. Я слушаю, и у меня опускаются руки. Я уже очень хорошо могу писать и читать, но с моим ароматом всё не так замечательно. В такую глубокую осень вообще мало что волшебного происходит.
* * *Мне захотелось придумать историю. Это её начало.
1.
С приходом нашей весны,Коснувшись рукой волос,Под светом святой луны,Она задала вопрос.Слова, как предчувствия знак:"Скажи мне, кто ты такой?Ты свет мой или же мрак?Ты полный или пустой?"Не страшен такой вопрос,Поэтому и смеюсь."Я полный, доколе с тобой,Я — смысл, покуда свечусь".* * *Я потрачу эту страницу на то, чтобы написать, что меня пугает нависшая над нами глобальность. Подумать только, что пока кто-то лезет на стены от тоски и неопределённости, другой может ощущать радость, и этот день для него будет чистой эйфорией. Кто-то рождается в ту же секунду, когда кто-то умирает. В одну секунду происходит первый поцелуй у влюблённых и трагедия у других. Всё это происходит на одной планете и даже, уверена, на одном материке. Но состояния такие разные, словно у каждого из нас существует своя планета.
И становится понятно, почему мы иногда не можем подобрать слова. Просто спуститься со своего слоя, или наоборот, подняться, бывает не всегда просто. Друг, он ведь не может из планеты-себя превратиться во что-то ещё. Я — одна целостность, он — другая. Поэтому, когда плохо одному, это всегда сочувствие и поддержка, а не совместное горе.
Мне бы не хотелось ощутить тоску другого человека или, что ещё хуже, заразить его своей грустью. Но ещё быстрее я бы отказалась тянуть кого-то вниз, к себе. Мои трудности, чем бы они ни кончились, делают из меня целую планету.
