Насколько же тяжёлой мне кажется дверь, что отгораживает меня от других. Я с трудом её открываю, потому что она разделяет этот замок на две части. Одну из них я избегаю, но в ней живёт всё самое светлое. И это светлое с большим трудом входит сюда, в темноту и беззвучность. Пытается говорить, пытается хоть на секунду забрать с собой и успокоить. И даже когда эта дверь открывается — два мира не смешиваются. Здесь остаётся почти полное самокопание, а там — что-то сильное, чего нельзя охарактеризовать. И когда я выхожу наружу, даже в эти самые моменты я несу холод с собой. Я не ем в тепле, а возвращаюсь в ледник, и пища становится холодной и пустой. Она просто поддерживает жизнь, а где-то внутри себя я скучаю по яркому вкусу. Не только еды, но и жизни. Я скучаю по тому, как листья на деревьях только начали желтеть, скучаю по вопросам, каждый из которых был жаждой жить в этом мире.
Я слишком много себе позволяю. Я принесла в это место, мою любимую обитель, нечто, напоминающее опухоль. Это не опасно для них, потому что они на несколько шагов впереди. Но сам жест, сама его суть мне противна. Противна потому, что это опухоль посреди моего дома. И ещё она невероятно страшна. Потому что это опухоль также во мне. И я совсем, совсем не уверена в своих силах. Я совершенно точно проигрываю четырём стенам внутри моей головы.
* * *3.
Шагая над снежной пеной,Под ноги я глянул, иСтолкнулся с противной сценой,Что злила глаза мои.Нахал, изменивший такту,Бездарный развил талант.Бедняк — не бедняк. По факту,Он просто лихой симулянт.Артист он хорош, хоть молод.И можно легко разглядеть,Под кожей хронический холод,И скорую тихую смерть.* * *Мне грустно из-за того, что меня всё меньше тянет к дорогим мне людям. Я люблю, но пока эта любовь отходит на второй план. Она перестала быть жизненно важной, хотя точно была такой совсем недавно. Я где-то там скучаю по ним, когда иду за едой, когда даже мимолётом слышу их голоса, пока спускаюсь по лестнице. Но в этой комнате мне не хочется думать о таком живом и настоящем, как они. И даже так, они остаются со мной.
Мне не лучше от наивных стараний Эстер разговорить меня. Ей сложно зацепиться за что-то с человеком, который отказывается говорить, и я могу её понять. Это противно, но мне даже забавно наблюдать за её словами, что разбиваются о бессмысленность. И даже молчание старших жителей замка не проходит мимо меня. Они молчат, и я молчу. Они бросают пару фраз, каждый свои, и я делаю то же самое. А потом они выходят отсюда, и всё продолжается.
