Он, не двигаясь с места, окинул взором день и землю. У растений, цветущих на пустырях, словно дети трущоб, тоже началась весна и бурный рост. Маленький цветок, который пахнет — потрясающе! — как ананас, когда на него наступаешь. Американская земля. Пирсу показалось, что он на самом деле не уезжал: не то чтобы не странствовал, но затеял и вытерпел долгую поездку не очень далеко или вовсе где-то под боком. Как в старой мелодраме, в которой спасающаяся бегством героиня пересекает ужасные земли по движущейся дорожке, оставаясь в центре сцены, пока рядом с ней разворачиваются декорации.
Ну давайте поглядим. Он начал с машин, стоявших рядом, — так получилось, что не американских, — маленьких «лисиц»[475] и «жуков»[476]. Он открывал их двери, садился в них, вдыхал их запахи, выглядывал из их окон. Потом он набрел на светло-коричневого «кролика»[477] и, со смутным воспоминанием о несчастье, подергал его, а потом взглянул на двигатель, который мирно спал в своем отсеке.
— Есть прекрасный «питон» 71-го года, — сказала Ру, внезапно появившись рядом с ним. — Отличная чистенькая машина.
— Мне бы хотелось что-нибудь поменьше. Мне нравится вот эта.
— «Кролик»? Дружите с ручной коробкой передач?
— Меня учили. — На «гадюке» с откидным верхом Роз Райдер.
— Я сказала, что, по правде говоря, плохо знаю иностранные машины.
— Передний привод, — сказал Пирс. — Подходит для езды зимой. — Где он это услышал?
— Как «кадиллак», — сказала она. — Вы много ездите зимой?
Он уже собирался закрыть капот, когда она остановила его.
— Вы должны это знать, — сказала она. — Эта машина, скорее всего, побывала в аварии.
— Откуда вы знаете?
— Ее перекрасили.
— Вы уверены?
— Это же заметно. Видите? — Она указала место на каркасе, где теплый коричневый цвет (который первым делом и привлек его внимание) неравномерно переходил на корпус. — Спрей, — сказала она. — Фабричная краска никогда так не выглядит.
— О.
— Может быть, это и ерунда. Но возможно, она переворачивалась. Вряд ли вам нужна машина, которая переворачивалась.
— Гм.
— Никогда не знаешь, что она выкинет. Эй, Фрэнк.
Проходивший мимо мужчина — в бейсболке НАБКО[478] и ветровке — повернулся к ней.
— Как ты думаешь, эта машина переворачивалась?
Фрэнк уклончиво пожал плечами, положил мясистые руки на крыло и заглянул внутрь, как делали Пирс и Ру; оглядев крышу, он заявил, что она не выглядит помятой; опять пожал плечами и ушел.
— Хотите ее? — сказала Ру.
В какой-то момент этого дня ему, видимо, придется сказать «да». Здесь не устраивают тест-драйвы, сказала она: большинство людей приходят сюда, зная, чего они хотят, и здесь все машины гарантированно исправны. Какое-то мгновение он гадал, где находится и как попал сюда; потом сказал:
— Как вы думаете, сколько она будет стоить?
— Ну, я бы не дала, скажем, больше тысячи. Если вы ее хотите.
— Ладно, — сказал он. — Остановитесь на тысяче. — Он подумал о своих деньгах, в общем-то чужих, и как мало их останется на что-то другое, и единственный раз за день его сердце сжалось от беспокойства. Вслед за Ру он вернулся к ангару и сидел на трибуне, пока она торговалась. Одна за другой машины проезжали через ангар и либо продавались, либо отвергались; какие-то встречали одобрительный гул или, наоборот, вспышки язвительного смеха, но Пирс не понимал, почему; во всяком случае, не из-за нелепой окраски или хвостового стабилизатора. Наконец объявили маленького «кролика», и в те мгновения, когда Ру приблизилась к его лимиту, он слышал свое сердцебиение. Восемьсот пятьдесят и молчание; легкий удар молотка.
— Удачная сделка, — сказала она, заполняя бумаги. — Повезло.
Она заполучила ключи, и он протянул к ним руку.
— Нет. Вы должны вести «жар-птицу», — сказала она. — «Кролик» еще не зарегистрирован. Вы не можете вести незарегистрированную машину, без номеров и без стикера, а я могу. — Она близко наклонилась к нему, ее брови поднялись, как у воспитательницы в детском саду, когда она слушает тихий голос ребенка. — Хорошо?
— Да, — сказал он. — Конечно, разумеется. Имеет смысл.
Он смотрел, как она первая выезжает с парковки, уверенный в том, что никогда не найдет дорогу, по которой они приехали, и стесняясь спросить. Вряд ли там было больше пары поворотов налево или, может быть, направо.
Вечер, и темнеющее шартрезовое небо; серая дорога с желтыми полосами. Он ехал следом за ней, туда, куда двигалась она в маленькой коричневой машине. Лишь много лет спустя она призналась, что тогда в первый раз купила для кого-то машину на аукционе, хотя действительно имела лицензию и приезжала сюда вместе с отцом пару раз в прежние годы.
Почему ты тогда, в тот день?
Ну. А почему ты поверил мне?
