— О, — я широко улыбнулся, узнав в них двух учеников секты Грозовой Долины, которых порол в лесу, и одного ретивого, выхватившего там же в печень, — вижу, юноши, вы последовали моему наставлению и встали на путь добродетели?
Видимо они рассказали своему бывшему в отключке товарищу всё в подробностях, потому как все трое синхронно побледнели и попытались отступить наружу. Ибун растерянно хлопал глазами и пытался понять, что происходит. Когда же до него дошло, что это те парни из моего рассказа, он улыбнулся ещё шире меня и произнёс, расслабленно свесив руки с рукоятки молота на плечах:
— Наставник, а вы уверены, что они верно поняли ваше учение?
— О юный падаван, — тут же подхватил я, — ты же отчётливо слышал, что они произнесли «уважаемые, сегодня вы можете получить немного дэн». Пусть они неправильно выговорили слова «уважаемые» и «получить», но мы спишем это на их нежный возраст и пробелы в образовании, ведь их мастер Ду и сам часто ошибается в мелочах.
— Наставник, мне послышалось, что они говорили ещё что-то про «избить», — Ибун высокопарно шпарил прямо по Станиславскому и парни уже мелко тряслись, но не смели сбежать.
— Да? — я притворно удивился. — А разве он не просто чихнул?
Я грозно посмотрел на адептов.
— Да, уважаемый наставник, я чихнул! — тут же откликнулся говоривший и бездарно изобразил чих словом «из-бивать».
— Какое же счастье, видеть столь достойных юношей за делами добродетели! — я слегка кивнул на застывших и не дышащих посетителей продовольственной лавки, толсто намекая, что пора адептам Грозовой Долины раскошеливаться.
— Просим, уважаемые, берите всё необходимое! — обратился заводила парней к людям, натянув вымученную улыбку на своё перекошенное и бледное лицо. — Мы всё оплатим.
Волшебное слово «халява» сработало как команда «фас» и посетители, ещё секунду назад боявшиеся даже моргать, теперь с рычанием вырывали друг у друга из рук наиболее ценные товары. Ну, или не совсем испорченные. И только три широкие улыбки сияли посреди этого хаоса — моя, Ибуна и хозяина этой лавки.
Зрелище делёжки было довольно неприглядным, и мы вышли наружу. Но я не виню тех, кто живёт в придонном иле — они сами выбрали свой путь и сами себя убедили, что он правильный и безопасный. Так что, спустя пару кварталов, мы уже опять ржали кони, пугая прохожих.
Поскольку нам было без разницы в каком направлении искать приключения на задницу, мы просто двинулись к ближайшей границе города. Глядя на гуляющие стада безмятежных коров, я лишь горестно сглотнул слюну и дал себе обещание, раздобыть себе ведро кефира после удачной охоты. В том, что охота будет удачной, я не сомневался — мало кто в горах откажется сожрать двух дурачков-слабачков
Всю дорогу Ибун как обычно болтал, а у меня из головы не шла компания Фила. Мозг предательски начал анализировать слова предложенной Ибуном клятвы и искал пути её обхода. Я настолько погрузился в собственные мысли, что совершенно не слышал, что там напарник вдохновенно рассказывает мне про пилюли, эликсиры и мази.
— Ты меня слышишь, Ёпт? — голос Ибуна и толчок в плечо выдернул меня из глубоких размышлений.
— Что? — я поднял на него глаза.
— Я говорю, что в таком же храме жил и учился, — слегка обидевшись пояснил товарищ и указал лапищей на высокое монументальное здание прямо перед нами, со множеством окон и каким-то чудовищным количеством дымоходов на крыше, из которых валил разноцветный дым.
До нас периодически доносилось эхо взрывов и из очередного дымохода появлялись новые клубы дыма. Сквозь открытые створки широких, полукруглых ворот во внутренний двор, виднелись бегающие туда-сюда люди в оранжевых робах, подозрительно напоминающих цветом кусок тряпки на Ибуне.
— Давай зайдём! — снедаемый любопытством и желанием отвлечься от дурных мыслей, я направился к воротам в высокой, пятиметровой каменной стене, окружающей мощное здание.
— Пошли, но у нас всё равно нечем платить, — грустно проворчал он и потопал следом.
На входе нас никто не остановил, но я замер самостоятельно, глядя на оранжевую суету, от которой рябило в глазах и дёргалось веко. Что-то мне сложно представить здоровяка так же бегающего как угорелый с пучками травы. Но главный атрибут его истории изгнания присутствовал в пяти экземплярах — пять наставников в белых робах кричали на послушников и били длинными металлическими посохами самых нерасторопных.
Оранжевые миньоны носились между, предположительно, складами и большими чанами, установленными прямо на плиты двора, слегка припорошенные песком. В этих котлах что-то бурлило без всякого огня под надзором нескольких человек в желтых робах, которые держались одной рукой за край ёмкости и выкрикивали название разных ингредиентов.
— Экзамен на учеников, — с какой-то теплотой и ностальгией в голосе объяснил сие безумное действо.
— А нахрена они бегают туда-сюда? Ты тоже сдавал таком хаосе? — поинтересовался я, заворожено наблюдая за этим растревоженным муравейником, котором проглядывалась странная упорядоченность.
