Выглянув за край скалы, как и ожидал, увидел сидящих и медитирующих людей. Сомневаюсь, конечно, что они пустятся за нами в погоню с голыми жопами, но, как говорится, чем чёрт не шутит. Так что лучше убраться на безопасное расстояние от них и от города, в котором нам теперь точно не рады.
— Ты как сам, передвигаться по горам сможешь? — обратился я к товарищу — обладателю первого предупреждения.
— Наверное, но лучше бы восстановить резерв.
— Нет у нас нет на это времени, — отрезал я, кивая за край обрыва, — если не уверен, то давай лося оседлаем.
Я направил перст указующий на осторожно и тихо ползущего прочь от нас зверя и Ибун медленно, одновременно со мной, перевёл взгляд на животное. Животное, почуяв, что на него смотрят, медленно повернуло к нам встревоженную морду и вгляделось в наши лица. Видимо, эти лица не предвещали ничего хорошего, потому как лось гортанно взвыл, вскочил, и, отчаянно буксуя мощными, когтистыми лапами, рванул к краю пропасти. Разбежавшись, прыгнул со скалы, напоследок растопырив в воздухе все ноги, как белка летяга, и со счастливо-умиротворённой мордой скрылся за уступом.
Хм, где-то я это уже видел…
Мы осторожно выглянули за край и только успели заметить, как растопыренный лось проламывает кроны деревьев внизу и скрывается из виду.
— Значит пешком, — резюмировал я и подал товарищу пример, направляясь по гребню скалы к относительно пологому склону.
— Цилинь, — донеслось мне в спину тихое.
— Что? — я остановился и обернулся.
— Это не лось, а цилинь — опасный хищник, концентрирующий в своих рогах духовную силу и бьющий жертв и врагов молниями. Один из немногих зверей, кто использует стихийное воплощение духа, а не обычное усиление тела, — с каким-то рассеянным выражением лица тихо произнёс Ибун.
— Нам эта информация сейчас как-нибудь поможет? — иронично полюбопытствовал я, скептически приподнимая одну бровь.
— В общем-то, нет… — согласился с моим тоном Ибун и двинул следом, кивнув на тучку, висящую на высоте трёх метров, строго над моей головой, со словами: — Об этом ты тоже не волнуешься?
Я задрал голову, несколько секунд смотрел на клубящуюся, искрящую и тихо ворчащую хреновину, затем пожал плечами:
— Пока не капает — плевать!
И мы отправились в путь, в противоположную от города Сига сторону.
Наши резервы медленно восстанавливались с каждым вдохом даже без медитации, и вроде как должно стать легче, стоит лишь чуть-чуть усилить тело, но нет! То, что для меня было лайтом и просто разминкой, для здоровяка стало настоящим испытанием!
И дело тут было вовсе не в том, что ему не хватало сил, а скалы были неприступны. Нет! Он даже по относительно пологому склону не мог забраться без того, чтобы пару раз не скатиться на осыпавшейся породе! Ему банально не хватало ловкости и знаний, чтобы найти подходящую опору, плюс он был тяжелее меня из-за вещей в хранилище. Пусть его молот давно перекочевал ко мне за спину, но ситуацию это не спасало.
В итоге, за восемь часов мы отдалились от первоначальной точки хорошее если на десять километров, невзирая на то, что большей частью шли низинами и старались избегать резких подъёмов.
Живности нам тоже не повстречалось, но это легко списать на бушевавший неподалёку Гнев Небес, однако это же лишало нас притока пилюль ЖЭ. Так что скакать как белки на форсаже мы не могли. Всё, что осталось в закромах Ибуна — десяток ибун-пилюль рециркуляции, но их нужно довольно долго медитировать для высокой эффективности. Следовательно, нужна была длительная остановка, чего мы не могли себе позволить.
Но, в итоге, усталость взяла своё и мы забились в неглубокую, уютную пещерку, чей небольшой овал входа хорошо скрывался пышной зеленью кустов и большими валунами. Внутри же она была почти идеальной кубической формы, и позволяла стоять в полный рост даже Ибуну.Тучка пролезла вслед за нами, и внутри стало на удивление тепло и уютно, пусть и немного шумновато из-за её беспрестанного ворчания. Но даже так, во всём этом пока виделись одни лишь плюсы.
Перекусили пряным вяленым мясом вприкуску с зёрнами кашура, оказавшимся удивительно сытным и вкусным — как орехи кешью, только с чуть более мучнистым привкусом. По словам Ибуна, его варили, жарили, делали кашу, тесто и вообще использовали повсеместно. Рос он исключительно на территории городской формации, и никто не знал почему так. Именно этим он так заинтересовал юного алхимика и тот начал экспериментировать с ним, постепенно разрабатывая свой метод, в котором кашур был краеугольным камнем. На подробностях технологии я демонстративно зевнул и занялся своим спальным местом, благо Эра снабдила этого гения всем необходимым.
Стемнело. Из предосторожности привалили снаружи валуном вход, притянув его проводом Вихря. Культивировать не стали — нафиг!
