«Сумасшедшая тётка Драко сама заметила меч Гриффиндора, а отец наоборот хотел вызвать Тёмного Лорда. Гермиона… Ты врёшь сейчас. Это неправильно»,
— ныла совесть, сжимая в тиски сознание, но Грейнджер упорно сопротивлялась.
— Вас ведь пытали в Малфой-Мэноре, верно? — уточнил судья.
— Да. Круциатусом. Но большую часть заклинаний я не чувствовала, потому что мистер Малфой отражал их. Осторожно. Невербально. Но я видела это. И чувствовала. Если бы не это, то я стала бы постоянным пациентом в больнице Святого Мунго, — ответила она, пытаясь всеми силами не выдавать трясущиеся руки, пряча их под трибуну.
— Вы хотите сказать, мистер Малфой спасал вас? Зачем ему это могло понадобиться? — послышался голос одной из присяжных.
«Незачем. Он этого и не делал. Он был бы рад, если нас убили там».
— Я думаю, на тот момент Люциус Малфой уже жалел о своём выборе так же, как и его семья. Но Тёмный Лорд угрожал им, а потому другого выхода у них не было, но они старались помочь нам, — ответила Грейнджер.
— Почему вы не рассказали об этом раньше?
— Я была так же, как и мои друзья, расстроена смертью домового эльфа Добби. Но домовика вызвал тоже Люциус Малфой, чтобы тот спас нас.
«Добби, прошу, прости меня за эту ложь. Прости. Светлая память тебе и твоему поступку! Прости меня».
— Добби? Почему этот эльф отозвался на вызов мистера Малфоя?
— Он был домовиком в Малфой-Мэноре, — сказала Гермиона. — Если бы не этот поступок, то мы были бы мертвы. А без Гарри Поттера война была бы проиграна, прошу это учесть, — она замолчала, прямо посмотрев на судью.
— На этом всё, мисс Грейнджер?
«Этого будет достаточно?»
— Да, — кивнула она.
— Это значительно меняет положение дел. Ваши показания может кто-то подтвердить? — спросила судья.
— Да. У меня есть письмо от Гарри Поттера с магической печатью.
— Шарлот, приобщите, пожалуйста, к делу, — приказала судья женщине в очках, что провожала Гермиону.
Пару взмахов палочкой и письмо было зачитано в зале суда. Репортёры во всю внимали происходящему. То тут, то там вспышки фотокамер и лихорадочно записывающие волшебники.
«Вот и всё. Его освободят благодаря тебе».
«Ты сделала это».
«Отказалась от себя. От всего, во что ты веришь. Солгала в суде. Ещё и в деле Люциуса Малфоя. Человека, который всю жизнь смотрел на всех свысока. Настолько гнилого и противного, что даже вообразить хуже нельзя».
— Мисс Грейнджер, может, вы хотите что-то добавить? — спросила судья. — Мы в большом замешательстве от ваших показаний.
Гермиона собрала все силы и представила, что в кресле с цепями сидит Драко, а не его отец. Что судят его, а не Люциуса. И, распрямив плечи, вдохнула воздух.
— Человек может ошибаться, и это может оказаться непоправимым. Может принять не ту сторону в решающий момент, и это тоже не изменить! Может заблуждаться в своих решениях и тысячу раз сворачивать не на тот путь. Но по-настоящему непоправимо только одно —
смерть
! От руки этого человека не умерло ни одно живое существо. Лишать души за подстрекательство не гуманно. Как мы хотим создать новый мир, если начинаем его со старых установок? Начинаем его с насилия и жестокости?
Повисла тишина, и судьи обменялись понимающими взглядами.
«Теперь точно всё».
— Спасибо, мисс Грейнджер. Можете занять своё место.
Гермиона прошла к скамейке, где должны ожидать свидетели, и, присев, наконец, посмотрела в любимые штормовые глаза. В них была печаль и тоска. Тысячу слов и тепло. Самое главное. Так сильно похожий на своего отца. Но в его глазах было тепло. Слёзы почти навернулись, но она опустила взгляд, стараясь взять себя в руки.
— Судебная коллегия удаляется для вынесения решения.
Люди в зале засуетились, а Гермиону позвал в коридор Кингсли Бруствер.
— Но господин Министр! — заверещал один репортёр. — Что вы думаете о заявлении…
— Мне нужно поговорить с мисс Грейнджер, давайте после суда, — отмахнулся Кингсли, и они вышли в коридор.
Несколько поворотов, и члены Ордена Феникса зашли в свободный зал заседаний номер четыре.
— Гермиона, ты как? Всё в порядке? — заботливо спросил мужчина.
— Я… Да, спасибо, — кивнула гриффиндорка.
— Ты выглядела очень напряжённой.
«Конечно. Я же, блин, врала!»
— Нет. Я просто, кажется, перепила успокоительных зелий. Столько прессы. Мне не по себе на публике, — сказала она, и это отчасти было правдой.
— Я думаю, дело уже решено. Его оправдают. Если тебе плохо, ты можешь идти, Гермиона. Нет надобности находиться до конца. Всё будет хорошо, — похлопал по плечу Бруствер.
— Нет. Я всё-таки останусь.
«Я хочу поговорить с Драко».
— Хорошо. Тогда я вернусь в зал заседаний, а ты можешь подождать здесь, чтобы пресса тебя не съела, — кивнул он, выходя.
— Спасибо. Огромное.
Гермиона посидела ещё некоторое время, но решила, что вернуться в зал будет всё-таки менее подозрительным. Она вышла из зала и прошла по коридору, когда услышала диалог двух волшебников. Рядом никого не было. А голоса раздавались прямо за углом. Гриффиндорка остановилась, вслушиваясь в каждое слово.
—
Ваш сын превзошёл себя!
Я недооценил его! — сказал адвокат мистера Малфоя.
— Томас, я думаю… — неуверенно сказала женщина.
