— Нарцисса, всё ведь понятно… Это была блестящая идея! Вскружить голову этой Гермионе Грейнджер. Именно это и встало на нашу сторону. Я уверен, Люциуса оправдают, — заверил Ротковски.
«Что он сказал? Вскружить голову?»
— Признаться честно, я не понимал, зачем вы настаивали на возвращении Драко в Хогвартс. Но даже и предположить не мог, какой ход вы подготовили! Он не терял время зря… Показания Героини Войны, подружки Поттера, заставят судей Визенгамота оправдать мистера Малфоя!
«Не терял время зря… Ход? Что он такое говорит?»
—
Нет!
— Нарцисса была раздражена. — Выступление Гермионы Грейнджер в защиту моего мужа было неожиданным для меня. Вероятно, Драко давно это планировал, потому как в его последних письмах из Хогвартса он постоянно говорил о том, что у него есть план и Люциус точно вернётся в Малфой-Мэнор к Рождеству.
«План? Вскружить голову мне? Драко давно это планировал?»
— И план Драко был блестящим! Вы видели, как она защищала Люциуса? Какую речь выдала и даже сказала, что он «
оказал содействие при побеге Гарри Поттера из Малфой-Мэнора
», — высокий темноволосый мужчина воодушевлённо продолжал. — Я и не рассчитывал на такую удачу… Что девчонка из «Золотого трио» выступит в защиту мистера Малфоя после того, что с ней сделали в вашем доме.
«План Драко был блестящим?»
«Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер. И влюбился, кажется, сразу…»
— ком подступил к горлу, а коридор начал плыть перед глазами.
— Хватит! Я не одобряла таких издевательств! — жёстко отрезала Нарцисса. — Что бы ни случилось, это теперь в прошлом… План Драко сработал. Даже не представляю, через что пришлось пройти моему мальчику, чтобы
влюбить
в себя эту «девушку».
«Да, сработал. Его план сработал на ура».
«Через что пришлось пройти?»
«Приходилось врать мне. Втереться в моё доверие. Придумать историю с часами, чтобы привлечь меня. Проводить со мной время. Целовать и… Мерлин! Какая же ты дура! Всё вокруг говорили тебе, а ты действительно не замечала очевидных вещей».
— Я люблю тебя, Драко Малфой.
— Не надо. Прошу. Ты будешь жалеть об этом.
— Нам ведь незачем останавливать время. Мы ведь можем прожить ещё лучшие моменты в будущем.
— В будущем которого нет.
«Он сам говорил тебе. Сам предупреждал тебя. Не верить ему. Дура!»
«Он толком не учился в этом году, потому что и не собирался заканчивать школу».
«Он приехал в Хогвартс с одной целью. Заставить тебя оправдать его отца. Глупая! Какая же ты глупая».
«Поэтому всё развивалось так быстро. Будто в спешке. Он знал, что после суда ты ему будешь не нужна. Ему нужно было как можно быстрее свести тебя с ума».
«Чёрт, Грейнджер. Ты узнала, да?»
— вспомнились слова Блейза.
«Он тоже знал. И Паркинсон, наверно, помогала?»
«Всё это время тебя дурили?»
«Он просто удобно оказался тогда в ванной старост. Или, может, вовсе следил за тобой?»
«Помог тебе один раз, и ты сошла с ума. Поиграл с тобой. А ты больная! Надо было остаться в Святом Мунго! Ты ненормальная… Только там тебе и место».
— Должно быть, он чувствует себя ужасно… Мы немедленно уедем! Ему больше не придётся
терпеть
это, — гневно сказала женщина. — Томас, мы с Люциусом были не лучшими родителями. Я сожалею о многом в своём прошлом. И то, как Драко
использовал
девушку… Это ему не к лицу. Мой сын покинет Хогвартс, и мы все вместе отправимся на юг Франции.
«После того, что он сделал, ему жить не дадут в Хогвартсе».
«Использовал…»
«Это всегда было странно. С чего вдруг наследнику древнего рода, одному из самых высокомерных волшебников, помогать грязнокровке? Разве только, в своих интересах».
«Гермиона, ты не могла открыть свои глаза пошире и подумать хоть чуток? Драко Малфой и ты? Это же действительно было чем-то нереальным».
Гермиона развернулась и пошла к выходу. Она не помнила, как дошла до лифта и как вышла из здания министерства магии. И очнулась лишь тогда, когда оказалась в телефонной будке, что являлась парадным входом для волшебников.
— Гермиона? — послышался растерянный голос.
До боли родное лицо с веснушками стало мужественнее. Лёгкая щетина очерчивала угловатый подбородок, а кожаная дублёнка натянулась на поджаром теле. Но в глаза смотреть было просто невозможно.
Чувство вины и собственной глупости убивало, перекрывая всё на свете. Губы задрожали, а слёзы потекли из глаз.
— Зачем? — выдохнул Уизли. — Зачем ты это сделала?
«Они не рассказали ему. Гарри и Джинни не смогли рассказать ему?»
— Рон, прости меня…
— Они угрожали тебе? Почему? Почему ты врала там? — вскричал он.
— Нет. Я сама, — покачала головой Гермиона, задыхаясь от сказанных слов. — Я добровольно выступила в защиту.
— Но почему? Я не понимаю, Гермиона. Это что, жалость твоя? — нахмурился Уизли.
«Он так повзрослел. Голос стал грубее, а плечи шире. Волосы короткие. Постригся. Ему так лучше».
За спиной Уизли послышался хлопок аппарации. Гарри с Джинни отпустили руки друг друга и переглянулись, увидев Гермиону.
— Это не жалость. Я просто дура. Рон, я просто круглая дура! — выпалила она.
— Что случилось? — спросил Гарри.
— Ты был прав. У него были свои цели. Он использовал меня. Но только так мерзко, что никто бы и не придумал.
