— Кто использовал? — ещё сильнее нахмурился Рон. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? Твои родители говорят, что не смогут приехать. Потом Гарри с Джинни заявляют, что ты хочешь остаться в Хогвартсе. Что Макгонагалл дала тебе какое-то задание. Ты… не пишешь мне. Ради Мерлина, начни с начала, Гермиона!
— Я выступила в суде ради Драко Малфоя, — упавшим голосом сказала она.
— Малфоя? Хорька? Он то здесь причём? Он угрожал тебе?
Обижал
? — взревел Уизли.
— Нет, — всхлипнула Гермиона. — Я… я влюбилась в него.
— Ты
что
? — опешил парень.
Повисла тишина, после которой Рон нервно рассмеялся.
— Первое апреля давно прошло, Гермиона, — усмехнулся он, оглядываясь на друзей.
Парень, видимо, ждал, что они тоже рассмеются. Поддержат шутку. Но Гарри плотно сжал зубы, а Джинни виновато опустила голову.
— Ты что серьёзно? — как-то тихо спросил Уизли. — А как же… как же я?
Сердце ухнуло и снова упало куда-то далеко вниз.
«Ты должна была подождать. Поддержать его после смерти брата».
«А не влюбляться во врага. Беспечная. Эгоистичная. Дура! Так тебе и надо».
— Я думала мы… остались друзьями. Ты… — промямлила Грейнджер.
—
Друзьями
? — горечь в его тоне разбила её только больше. — А как же… мои письма, Гермиона?
— Там ведь не было ничего такого. Я не понимала, — пыталась оправдаться она.
— Не понимала? Когда человек подписывается в конце письма «
твой
», это значит он —
твой
! Что здесь не понятного? И подожди… Малфой? Драко, чёрт возьми, Малфой? О чём ты думала? Как вообще это могло произойти?
Гермиона молчала, пока слёзы текли по щекам.
— Ты не поняла меня? Меня, Гермиона? — Уизли отступил от неё.
— Рон, прости меня! Я не знаю, как так вышло, — плакала она, закрыв лицо руками.
Он хмурился, пытаясь понять.
— Простил бы. Мог бы спереть на то, что Гермиона Грейнджер всегда всё решает
головой
. А такие вещи так не решаются. Но как вижу… по отношению к нему ты совсем про всё забыла? — гневно выплюнул он.
«Чем ты мне докажешь это? Почему я должен верить тебе?»
— ударили слова слизеринца в голове.
«Он так подстрекал тебя? Специально оттолкнул, чтобы ты решилась на это?»
«Мерлин! Какая же ты была слепая».
«Он даже легенду тебе рассказал о маковом цветке. О том, как доверие убило волшебника».
— Грейнджер! — внезапно послышался за её спиной голос.
Голос, что сводил с ума. Голос, что заставлял кровь приливаться к лицу от смущения. Голос, что шептал слова любви.
«Драко».
Она обернулась и увидела, как он бежит к ней со стороны служебного входа в Министерство магии. Глаза блестят. Он резко остановился на расстоянии пары шагов, бросая напряжённый взгляд на Уизли с Поттером.
«Как ты мог так со мной поступить?»
— Грейнджер, нам нужно поговорить, — сказал он, переводя на неё взгляд.
— Я тебе сейчас поговорю, хорёк долбанный! — взревел Рон и бросился на Малфоя.
—
Нет
! — Гермиона поймала Рона за талию рукой и держала изо всех сил. — Пожалуйста, Рон, не надо! Он того не стоит. Не марайся. Я сама. Сама поговорю с ним.
— Нет. Я убью его, — прорычал Уизли.
— А я помогу, — добавил Поттер.
— Что значит не стою этого? — спросил слизеринец, и Гермиона, наконец, посмотрела на него.
Платиновые волосы были растрёпаны, под глазами проступили круги недосыпа, губы потрескались. На чёрном пальто осели снежинки, а нос слегка покраснел от холода.
«Переживал, что твой план не сработает?»
«Можешь радоваться».
«Потратил время не зря».
Она вдруг вспомнила, как в Хогсмиде надела на него свой шарф.
«Что это, Грейнджер? Ты переживаешь за меня?»
«Прошу, не будь такой».
Воспоминания разрывали её изнутри, причиняя такую боль, что дышать становилось трудно. Она горела. Хотела выть и кататься по снегу. Но на деле просто смотрела на человека, что разбил ей сердце. Так безжалостно. Так низко.
«Использовать Гермиону Грейнджер?»
«Я никогда. Никогда не прощу тебя».
«Ты не стоишь ни одной слезы. Я не буду плакать».
И на удивление слёзы перестали катиться из глаз.
— Ты объяснишь мне? — нетерпеливо спросил он.
«Пошёл ты! Кретин!»
Она быстро подошла к нему. Так близко, что между ними оставалось расстояние не больше десяти дюймов.
— Я ничего не буду тебе объяснять. Беги к своему отцу. Ты так хотел его свободы, ну так на! Подавись! Надеюсь, вы сгниёте вместе где-нибудь подальше отсюда! — прошипела она.
—
Что
? — он искал в её глазах что-то.
«Что ты там хочешь увидеть? Боль?»
«Не дождёшься».
«Знаешь, что во мне сейчас? Ненависть. Захлебнись своим же ядом».
— Ты был прав. Я вижу в тебе только Пожирателя Смерти. И ничего более. Мне мерзко смотреть на тебя. Говорить с тобой. Дышать с тобой одним воздухом. Так что сделай ответную услугу. Исчезни! — она сверкнула глазами и отступила от парня, что замер, всё ещё смотря в её глаза.
Гнев. Разочарование. Отчаяние. И да. Боль. Спектр чувств, что клокотали в ней сейчас, было не описать ни одним эпитетом.
— Тогда зачем ты выступила на суде? — холодно спросил он.
«Дура потому что! Наивная. Глупая».
— Мой тебе подарок на Рождество. Надеюсь, ты сделаешь мне
ответный
. Уедешь к чёртовой матери! Не вернёшься в Хогвартс. И больше никогда не встанешь на моём пути, — процедила она.
