«Падать на колени перед тобой я не стану».
Наверно, жизнь — это бесконечная череда решений, что приводят куда-то. И каждый раз, делая выбор, сворачивая на поворотах, люди уверяют себя в том, что это была судьба. А что, если нет такого понятия? Что, если это — бесконечный обман и совокупность оправданий? На деле же мы сами рушим то, что так старательно пытались построить?
Малфой стиснул зубы.
— Тогда зачем ты выступила на суде? — холодно спросил он, удивляясь своему тону.
— Мой тебе подарок на Рождество, — выплюнула девушка с презрением. — Надеюсь, ты сделаешь мне ответный. Уедешь к чёртвой матери! Не вернёшься в Хогвартс. И больше никогда не встанешь на моём пути, — закончила она.
«Так это была жалость? Просто решила подарить мне свободу отца, раз я не смог его спасти. Так думаешь? Херова героиня».
«Мне не нужна твоя жалость».
— Ну, так с Рождеством, — бесцветно сказал он. — Прими, распишись.
Губы гриффиндорки растянулись в улыбке, от чего ком подступил к горлу. Хотелось кричать. Желчь, что разъедала его изнутри, рвалась наружу.
— Пошли. Здесь больше делать нечего, — кинула она друзьям.
— О, нет! Он так легко не отделается, — прорычал Уизли.
«Легко? Блять, сомневаюсь, что ты такое легко вообще переживёшь, Вислый. Ахуеешь».
— Рон, не надо! Я не хочу, чтобы ты марался об него, — маленькая ладонь сомкнулась на пальцах Уизли, разжигая пламя в слизеринце.
Больнее всего кусается раненое животное.
«Как ни в чём не бывало вернёшься к нему?»
«Этот лох хоть знает, как именно спасала в этот раз мир его девушка?»
«Поиграла Малфоем. Развела Уизела. Хера с два! Поняла?»
— Марался, говоришь? — издевательски протянул Малфой. — Не припомню, чтоб ты так думала, пока стонала подо мной.
— Что ты сказал? — прорычал Рон.
«Слушай, слушай. Чтоб и тебе она лапшу на уши не навешала. Знай, куда дела свою целку эта сука».
«Сколько раз она была со мной».
— Не только подо мной. И на мне. И на кровати. На стуле. В душе. В кабинете Алхимии. В ванной старост и куче других мест. Я сейчас всё и не припомню, — усмехнулся Малфой.
Он искренне наслаждался выражением лица гриффиндорки.
«Думала, пойдёшь как ни в чём не бывало?»
«Это я ещё сжалился над тобой».
«А ты этого не стоишь! Раз столько времени бессовестно играла со мной».
— Знаешь, моя милость всё-таки безгранична,
мисс Грейнджер
. Я, похоже, сделал подарок и Вислому Уизли, — дьявольская ухмылка растянулась шире. — Трахать девушку после Малфоя — честь для него.
Он внимательно наблюдал, как злоба заставляла карие глаза почернеть.
«Что же ты не смущаешься?»
«Такой невинной себя строила. Да простит меня Салазар, я повёлся».
— Ты же
никто
и
ничто
. Всего лишь ещё один из рода Малфой. Ничего более, — процедила гриффиндорка, и каштановые кудри подпрыгнули, когда она развернулась и быстрым шагом двинулась по площади.
Удар. Малфой не сопротивлялся. Второй. Ему хотелось физической боли. Но её не было. Крики Уизли-младшей. Поттер, что пытался удержать рыжего. А внутри ничего. Пусто. Одна темнота…
***
Саундтрек:
Disturbed— The sound of silence
Стол был переполнен закусками и всевозможными блюдами, включая деликатесы и соусы. Но аппетита не было. Всё вызывало едкое чувство отвращения. То ли от атмосферы замка, что, кажется, впитал в себя всю тёмную магию, то ли от гнетущей тишины за семейным рождественским ужином.
— Эта девушка, Драко… — не выдержала Нарцисса. — Объясни нам. Почему мисс Грейнджер…
— Я не хочу больше слышать её имя, — перебил слизеринец.
— Но твоё лицо… — мать осмотрела синяк под глазом и отёкшую губу.
— Думаю, это цена не столь высокая, Цисси. Пару дней, и при должном уходе всё вернётся в прежний вид. Я горжусь тобой, Драко, — отпив вина, сказал Люциус.
— Какая ирония, отец. Я столько мечтал об этом моменте. А ты впервые гордишься мной именно тогда, когда я ненавижу себя, — горько усмехнулся парень.
— Я понимаю тебя. Вероятно, это было весьма неприятно. Находиться в обществе этой особы. Добиваться её расположения.
«Так вот что ты думаешь? Что я влюбил её в себя ради твоего спасения?»
«Принять тот факт, что над тобой просто сжалились не можешь?»
— Я надеюсь только на то, что ты был предусмотрителен. Не хотелось бы, чтобы на летних каникулах к нам явилась героиня войны на сносях.
Вилка, что держала Нарцисса, звонко упала на пол. Драко, закрыв глаза, скрипнул зубами в напряжении.
— Ты ведь не запятнаешь честь нашей семьи таким безрассудством, — продолжил отец.
— Люциус, — просипела в ужасе мать. — Прекрати.
— Я просто хочу быть уверен, что мой сын не занимался кровосмешением с грязнокровкой.
— Ты ничему не научился, — холодно сказал Драко, вставая из-за стола.
— Повтори, — удивился отец.
— Я сказал, что ты ничему не научился! — рявкнул парень.
Это была непозволительная дерзость для слизеринца, что никогда не смел перечить отцу.
— Приведи она сюда отпрыска, в котором будет течь её грязная кровь, ты бы опозорил честь нашей семьи, Драко, — невозмутимо продолжил Люциус.
Но Драко не собирался склоняться. Не собирался успокаиваться и снова кивать головой. Не в этот раз и ни в какой больше.
—
Ты
опозорил честь нашей семьи, а не я!
Твои
