— Я точу нож, которым перережу тебе горло, непослушная овечка. В конце. Сначала мы поиграем, — спокойно ответил голос, что исходил будто изо рта самого слизеринца.
Малфой сморщился, до крови сжимая щеку с внутренней стороны.
— Я не хочу играть! Пожалуйста! Я хочу домой! — плакала девочка, сжимая подол платьица. — Отпустите меня…
Маленькие ладошки вытирали с бледного лица слёзы, размазывая грязь. Она дрожала. А мужчина смеялся. Кровожадно. Безжалостно.
— Давай сначала избавимся от лишнего. Снимай своё платьишко, — прорычал голос.
Малфой почувствовал возбуждение и похотливое желание, что исходило от похитителя. Больше он не мог терпеть. Было понятно, что сделал педофил с ребёнком. Мелькнуло воспоминание, как мучитель кинул заклинание Адского огня на миниатюрное бездыханное тело в разорванном розовом платье. Когти разомкнулись, и слизеринец вынырнул из омерзительных воспоминаний. Его стошнило на асфальт.
«Ты будешь умирать медленно. Обещаю. Я устрою тебе ад на земле»
.
— Малфой! Это были магловские отпрыски! Я не трогал волшебников! — вскричал мужчина.
— Были? — прошипел блондин. — Легилименс!
«Так была не только эта девочка? Сколько? Сколько их было? Салазар, как мир носит таких тварей?»
Он снова погрузился в чертоги разума педофила. Выискивая воспоминания. И лучше бы он этого не делал, потому как перед парнем всплыли десятки детских лиц. Плачущих, связанных, истерзанных. Они молили о помощи, пощаде.
Малфой отпустил сознание мужчины напротив и зажмурился, с силой сжимая и разжимая кулаки. Старательно пытаясь избавиться от того, что он увидел. В нём взрывались огни. Ненависть. Отвращение.
— За оказание сопротивления при задержании я вынужден применить силу, мистер Безье, — холодно бросил Малфой дежурную фразу при задержании преступника.
— Но я не сопротивляюсь, — непонимающе замотал головой мужчина.
— Ты будешь умирать в жутких муках, — прошипел Малфой.
Шаг. Второй. Арматура снова начала создавать искры, волочась по асфальту.
— Ты не можешь меня убить! Я требую защиты. Требую суда. Твои воспоминания проверят! Палочку проверят на заклинания! Я знаю министерскую систему Франции. Не блефуй, Малфой! — в панике начал кричать мужчина. — Я требую доставить меня в изолятор. У меня есть право предстать перед судом!
— Учитывая твои большие связи. Я ни за что не доставлю тебя в суд. Живым, — отрезал Драко. — Есть много других способов, кроме магии, чтобы обеспечить тебе ад на земле.
Ночь была тёмной. А тупик на текстильной фабрике освещался только тусклым светом фонаря. Лицо педофила было уже не различить. Точные удары. Шипы, что были на кожаных перчатках блондина раздирали плоть. Рванными лоскутами, вырывая кожу. Когда наконец слизеринец выпустил тело, оно упало на асфальт. Малфой сжал палочку и направил её на маньяка. Он шептал залечивающие заклинания, возвращая в сознание мужчину.
— Убей. Просто убей,— прохрипел маньяк, захлёбываясь в крови.
— Мы только начали. Хочешь, я расскажу тебе сказку? — процедил сквозь стиснутые зубы слизеринец, в голове которого крутились воспоминания испуганных детских глаз, крики помощи, мольба и слёзы.
Он привёл мужчину в сознание и влил в рот зелье, что парализовало тело. Всё, кроме головы. Но боль маньяк чувствовал, хоть и был обездвижен. Сразу за ним бутылёк сыворотки правды.
— Где ты находил их? — спросил Малфой, садясь на корточки перед преступником.
— В парках, на детских площадках. Мамочки часто отвлекаются. Сплетничают. Это самое лёгкое, — прошипел мужчина.
— Куда девал тела? — стальной тон.
— Сжигал.
— Живыми? — уточнил слизеринец.
— Чаще всего, да, — борясь с зельем, слабо кивнул маньяк.
— Кто оказывает тебе поддержку в Министерстве?
— Любой. Если достаточно заплатить. У каждого есть своя цена, — кровь возвращалась обратно в тело.
«Крысы! Продажные. Скользкие крысы! Он насиловал и убивал детей. А может купить себе свободу? Нахер такое правительство! Нахер такой закон!»
— Ты почувствуешь всё на своей шкуре, — сказал Малфой.
— Как? Насиловать меня будешь? — съёжился педофил.
— Размечтался. Вот, что ты почувствуешь, — слизеринец покрутил в руках железную арматуру. — По размерам примерно так это и ощущалось. А потом я сожгу тебя. Живьём.
В чёрных глазах застыл немой ужас, когда слизеринец запихнул в рот кляп.
В темноте ночи, среди едкого зловония фабрики, никто не слышал отчаянных приглушенных криков.
Слизеринец зажал между губ сигарету и достал зажигалку, не мигая смотря в чёрные глаза, в которых застыла мольба.
«Всё ещё надеешься на пощаду?»
«Не дождёшься!»
Малфой подкурил сигарету, выпуская облако дыма в лицо педофила.
— Жил был волк. Он считал, что может издеваться над овечками. Безнаказанно. Но однажды его нашёл дракон, — слизеринец улыбнулся. — Конец!
Мужчина замотал головой.
— Может, хочешь повторить? — спросил Малфой, садясь перед мучеником, прокручивая в руке арматуру. — Тебе, кажется, очень понравилось. Хотя, на мой взгляд, вошло как-то с трудом.
Крупные слёзы оставляли мокрые дорожки на окровавленном лице. Пот, сопли, кровь и слюни каплями брызгали на асфальт, пока мужчина лихорадочно мотал головой.
