После выпускного в Дурмстранге Драко вернулся в летнее поместье Малфоев во Франции. Была уже полночь, когда сова принесла письмо от слизеринки. Они переписывались с Драко. Иногда. В основном парень был погружён в изучение тёмных искусств.
«Я обещала написать тебе ответ, если узнаю… Так вот.
До последнего вздоха»
.
Малфой непонимающе перечитывал короткое письмо, прокручивая воспоминания.
— Как долго нужно будет расплачиваться за лучшие воспоминания в твоей жизни?
— Не знаю. Если когда-то расплачусь, напишу тебе ответ»
, — всплыл их диалог после танца с Тео в гостиной Слизерина.
«До последнего вздоха? Что это значит?»
— с упавшим сердцем думал парень, пока дрожащими руками набирал порох в кулак.
Он прибыл в поместье Монтегю. Ночь была тёмной. Слишком. Огромный дом в лучших традициях волшебной аристократии. В гостиной его никто не встретил. Но Драко сразу почувствовал неладное, когда услышал терзающие душу крики откуда-то сверху. Голос был мужским. Он на негнущихся ногах еле дошёл до комнаты, откуда доносились звуки. Распахнул дверь и замер от увиденной картины.
На большой кровати сидела девушка с короткими чёрными волосами. Она была одета в свадебное платье. Зелёные глаза застыли. В них не было привычного презрительного огонька. Руки и ноги были перевязаны красной лентой, что обычно использовали во время заключения брака между волшебниками, обвязывая молодожён за запястья рук. Но сейчас лента обвивала шею, спускалась к узлу на руках и щиколотках ног, что были согнуты в коленях.
Малфой упал на пол, лихорадочно отползая назад. Он чувствовал, как горло сдавило от ужаса. А тело покрылось холодным потом.
«Она не могла. Не могла так поступить»
.
У кровати на коленях навзрыд плакал Грэхэм, сжимая простыни в кулак. Рядом стояли родители и прислуга. Малфой ловил воздух ртом, но не понимал, дышит или нет. Он не мог оторвать взгляда от мёртвых зелёных глаз девушки.
«Ты не могла убить себя, Пэнс… Как так?»
«Малфой, я не знаю, что говорят, и тем более, хер пойми когда нужно это говорить. Но не уходи. Просто скажи мне, куда ты отправишься. Я… пойду следом»
, — вспомнил он слова Паркинсон.
«Я должен был забрать тебя! Не должен был оставлять»
.
«Мне некуда идти. Я не сбегу от самой себя»
.
«Она просила тебя остаться. Просила быть рядом»
.
«— Пэнс, я стою на руинах и не знаю, куда идти и что делать. Мне некуда тебя повести.
— Просто… не оставляй меня. Мне нужен друг»
, — он вспоминал зелёные глаза, в которых собрались слёзы.
«Она боялась остаться одна»
.
«Блять! Нет! Нет! Только не это! Я должен был. Сука! Должен был…»
«Если бы был рядом, поддержал, остановил, помог»
.
«Ты ведь просила, просила меня об этом»
.
«Пэнс, прости, прости меня. Тебе было одиноко? Ты скучала по Тео? Не смогла так жить?»
«Почему? Почему ты решила уйти так?»
В комнату вбежал Блейз, что прибыл чуть позже Малфоя. На парне была домашняя футболка и трико. А в руках письмо. Он застыл у входа в комнату, увидев подругу.
— Не успел… — выдохнул Блейз.
«Она и тебе отправила письмо?»
Забини съехал по стене, не в силах устоять на ногах. Малфой до сих пор помнил этот стеклянный взгляд. Пустой. Будто из человека выбили всё. Выжали до последней капли. В один миг.
«Мы не были рядом, когда были нужны. Она ушла одна»
.
«Сука! Как так? Пэнс…»
Лёгкий ветерок трепал волосы, а утренняя прохлада постепенно сменялась жарким зноем лета. Журналисты, знакомые, родные и близкие уже разошлись после панихиды. Эпатажное самоубийство наследницы одной из самых влиятельных чистокровных семей вызвало всплеск негодования в газетах. То и дело пестрили заголовки о принудительном замужестве и о Непреложном обете, что душил девушку за горло и связывал по рукам и ногам. Дошло до того, что при поддержке Министерства, куче гневных писем и просьб магическое сообщество приняло закон, по которому отныне заключение браков, связанных клятвой Непреложного обета — запрещено. Те, что были уже заключены, не отменить, потому как Непреложный обет необратим. Но смерть Паркинсон была не напрасной. Лёд тронулся. Магическое сообщество начало менять фундаментальные устои, к которым так привыкло.
Четверо слизеринцев, как мёртвые статуи, стояли у надгробия девушки. Все в белом. Они выделялись из толпы в чёрных одеяниях. Парни знали, что девушка, мирно лежащая в гробу, считала чёрный цвет парадным. Когда у надгробия никого кроме слизеринцев не осталось, Грэхэм упал на колени и прислонил голову к мрамору. Блейз и Драко молча стояли позади парня. Скорбь и чувство вины разъедали их изнутри, как едкая кислота, сжигая всё без остатка. Малфой не мог даже поднять глаза на мраморное надгробие, что было так искусно выполнено. Нотт снял пиджак и закатил рукава рубашки, выправляя её из брюк. Он стянул галстук и завязал его, как бандану на голове.
«Как нравилось Пэнс. По-рокерски»
.
— Моё сердце навсегда останется с тобой, в том домике во Франции. Я буду ждать тебя там всю жизнь, — от некогда беспечного короля вечеринок не осталось и следа.
