Тео поднял палочку, и на мраморном надгробии появился витиеватый символ розы ветров. Это что-то значило для них двоих. Для него и Пэнси. Но Драко не знал, что именно.
Брюнет был убит. Стоял. Дышал. Существовал. Но был мёртв. Парень начал уходить.
— Она что-то написала тебе? — вдруг тихо спросил Монтегю.
Нотт остановился и обернулся через плечо.
— Нет. Она не отвечала на мои письма. Ни на одно, — ответил Тео.
— Ты писал ей? — поднял голову Грэхэм.
— Каждый день.
— Нахера? Не мог оставить её в покое? Ждать, говоришь, будешь? Кого, блять? — взорвался парень, вставая с колен. — Ты что, ебанулся? Смотри! Смотри, где она! Под землёй, блять! — Монтегю хлопнул ладонью по мрамору. — Кого ты, сука, собрался ждать? Труп её? — он выливал гнев на брюнета, что, кажется, вообще его не слышал и не слушал.
— Грэхэм, стой! — поймал Блейз. — Остановись! Этим её не вернуть. Прекрати!
— Вот именно. Её не вернуть! В тот день мы гуляли с ней, как в детстве. А потом она пела мне перед сном нашу колыбельную. Ту, что мы сочинили, когда были совсем щеглами. Она была мне сестрой! И теперь её нет! Из-за него! — яростно прошипел Монтегю. — Я убью тебя, блять! Я говорил тебе, сука! Держаться от неё подальше! — он яростно вдохнул воздух. — Она не написала мне ничего, не сказала, только оставила цветок лимонного дерева на подушке. Если бы я знал…
«Цветок лимонного дерева?»
Парень опустился на землю, хватаясь за голову и продолжая твердить «из-за тебя, из-за тебя, из-за тебя». Но до Малфоя дошёл истинный смысл, что заложила в это Паркинсон. Он знал, ведь это им рассказала его мама на седьмой день рождения Малфоя. Нарцисса любила лимонное дерево и язык цветов.
— Это не из-за него, — уверенно сказал Драко. — Она оставила тебе цветок лимонного дерева. На языке цветов он обозначает свободу. Она подарила тебе свободу, Грэхэм. Это было для тебя.
«Ты хотела, чтобы Грэхэм прожил свободную жизнь? Полюбил, завёл настоящую семью. Он ведь тоже был тебе как брат»
.
«Знала, что никогда не забудешь Тео. Что никогда не сможешь сделать Грэхэма счастливым. Всегда будешь мыслями там… во Франции. Где была счастлива»
.
«Я тоже мыслями всё ещё в тех месяцах, где был с ней. Неважно, что это было игрой. Что она никогда не любила меня. Но я застрял там, где был счастлив, не желая идти дальше»
.
Малфой поднял глаза и замер. На холме стояла хрупкая фигура. До боли родная. В белом платье.
«У меня галлюцинации?»
Каштановые кудри развивались на ветру. Слизеринец не знал, сколько она там была. Но гриффиндорка казалась реальной. Издалека было не разглядеть выражение её лица.
«Она пришла одна»
.
Не успел он что-либо подумать ещё, как девушка аппарировала.
«Может, показалось?»
Слизеринцы сидели молча, уткнувшись в чашки. Дырявый котёл постепенно оживал, заполняясь звуками с кухни и диалогами посетителей.
— Ты ведь теперь Аврор? Как и хотел, — решил нарушить молчание Малфой.
— Да, в итальянском Министерстве, — хмыкнул Блейз.
— Почему не захотел остаться здесь?
— Насколько я знаю, глава Авроров сейчас Великий-наш-спаситель Поттер. Работать под ним не особо хотелось, — потёр бровь Забини. — Ты читаешь газеты?
— Больше нет, — покачал головой Драко.
Он перестал читать английские газеты после той единственной. Той, над которой он стоял целый час. Кричал от злости и плакал от боли. Той, из-за которой решил не возвращаться в Лондон, хотя изначально планировал. Статьи, что отправила его в беспробудный месячный запой и убила все надежды.
— Тогда ты будешь удивлён. Многое изменилось. В большей мере это заслуга Золотого трио. А именно — её, — осторожно закончил Блейз, кидая напряжённый взгляд на друга.
— Ты виделся с ней? Пересекался? — Малфой сжал челюсти.
— По работе. Несколько раз. Она изменилась. Сильно. Это не та Грейнджер, что была в школе. Ты увидишь… — мулат осторожно выбирал слова.
Малфой молча слушал. В его памяти гриффиндорка была нежной девушкой с пышными кудрями. Стеснительная и неуверенная в себе, что дрожала на публике и пряталась от повышенного внимания к её персоне. Девочка, что в страхе сжимала его ладонь, когда они впервые вместе вошли в Большой зал. Девочка, что никогда не целовалась на публике и жутко смущалась от пошлых шуток слизеринцев. Такой она была в его голове. Пахла карамелью. В этих безразмерных свитерах. Милая, но непослушная и упрямая. Но за эти года он совсем запутался в том, что из этого было правдой.
— Она борется за всех обиженных и ущербных? — предположил Драко.
— Да. И ещё как. Уже многого добилась. Она сейчас заместитель Министра. Все в шоке. Как обычно, везде и во всём лучшая, — Забини украдкой посматривал на лицо друга. — Вы не…
— Нет. Скорее всего, мне придётся с ней работать, раз она зам Министра, — отрезал Малфой.
— О, понятно. Я провожу тебя до Министерства.
— А ты куда? — спросил Драко.
— Есть дела, да и знаешь, Малфой, есть люди, с которыми хочется выпить кофе с утра, а есть такие, с кем хочется надраться в хлам ночью. Ты относишься ко вторым. Этот чай мне поперёк горла встаёт, — подшутил Блейз, хлопнув друга по плечу.
— Я скучал, Забини, — горько сказал Малфой.
Мулат улыбнулся.
