— Ты охренела, Грейнджер? — он поднял руку и, замахнувшись, остановил прямо перед её лицом. — Блять, я не бью девушек, но ты больная сучка!
— Не смей! Не смей больше говорить такие гадости про меня и Рона! Ты меня не знаешь! Не знаешь, что происходит в моей жизни, и твои похотливые предположения в сотне километров от правды!
— Какой правды? Что он бросил тебя? Да ни один парень в здравом уме не станет встречаться с тобой!
— Да что ты? Не ты ли только что ко мне клеился?
— Только секс, Грейнджер! Только секс. Да и то, я бы, блять, закрывал тебе рот рукой. Ты ведь просто невыносима! Скорее всего даже тогда бы умничала и вставляла замечания!
Гермиона смотрела в лицо когтевранца, и в её голове пролетели тысячи раз, когда над ней смеялись и издевались. Когда шептались за её спиной, хихикая в ответ. Она молчала и не знала, что сказать.
— Знаешь, Кормак был прав. Ты фригидная, Грейнджер. И да, пошла ты, — парень ещё раз потёр место удара. — Патрулируй одна, истеричка долбанная, — он развернулся в сторону гостиной Когтеврана.
«Кормак Маклаген? Который ходил со мной на вечер слизней?»
Когтевранец быстро ушёл. И горячие слёзы побежали по щекам. Девушка, обняв себя руками, поплелась по тёмному коридору. Она ходила около часа, пока не успокоилась.
«Это же Энтони Голдстейн! Самовлюблённый идиот».
«Но так, наверно, считают все вокруг. Что ты
—
невыносимая всезнайка».
«И Рон! Рон тоже так считает. Поэтому не делает никаких шагов. Только какие-то непонятные намёки! Твой Рон? Дурак! Что, чернил не хватило написать нормально?»
Она зашла за поворот и резко ударилась в тёмную фигуру. Терпкий запах ударил в нос. Хвойный лес и орех. Такой двойственный запах. Такой чарующий и окутывающий. Противоречивый.
«Его я, кажется, теперь никогда и ни с чем не смогу спутать. Это Малфой».
— Ой, прости! — Грейнджер опустила глаза и отпрянула от него.
«Не хватало ещё, чтоб он увидел меня заплаканную. Не хочу снова быть перед ним жалкой. Он и так смотрит на меня сверху вниз».
Оборона не всегда должна заключаться в нападении, но, видимо, Грейнджер по-другому не умела.
— Что ты тут делаешь? Отбой уже начался! Даже если ты староста, Малфой, это не даёт тебе право разгуливать по ночам, — резко выпалила гриффиндорка.
«Ну, вот. Молодец, Гермиона! Кубок «Невыносимая всезнайка года», определённо, вручат тебе».
— Вот как? А ты что здесь делаешь? — Малфой невозмутимо поднял бровь. — Снова ищешь приключения?
«Да не ищу я их! Они находят меня сами!»
— Я на дежурстве. Сегодня моя очередь.
— А почему одна?
«Потому что этот мудак Энтони ушёл!»
— Энтони решил остаться в гостиной Когтеврана, — нахмурилась девушка. — Я уже возвращалась в Башню Старост.
«Глупо прозвучало. Как будто я перед ним оправдываюсь».
Драко тем временем осмотрел девушку.
«И зачем он так смотрит?»
«Почему он всё ещё в школьной форме? Где, интересно, он был?»
«И это вообще нормально, чтоб кому-то так шла простая школьная форма?»
«Снова оттянут галстук… Да, я, кажется, понимаю, почему по нему так умирают девочки»
«Что? Что за мысли, Гермиона? Опять!
Снова
».
«Грейнджер! Ты рехнулась? Это же Малфой! Открой глаза! Да что с тобой такое?»
«Он тебя ненавидит! И ты его тоже!»
«Но он спас меня…»
— Так и будешь здесь стоять? — с издевкой сказал Драко.
Он неторопливо пошёл в сторону Башни старост, и Гермиона молча последовала за ним. Висела неудобная тишина. Гриффиндорка не чувствовала себя в компании врага, но и другом своего спутника, уж точно, назвать не могла.
«Может, он не издевался? Может, просто я что-то делаю не так? Может, он ошибся в рецепте?»
«Что гадать? Спроси»,
— подтолкнуло сознание.
— Малфой! — негромко позвала она.
Парень остановился и посмотрел на неё. Гермиона тоже замерла на месте и, замявшись, спросила:
— Как ты готовишь своё зелье?
Что-то едва уловимое проскользнуло во взгляде слизеринца.
— А что, не получается?
— Я много раз пробовала, но как только добавляю порошок рогачника, всё превращается в чёрную кашу, — она нахмурила брови и опустила голову.
«Ну вот. Сейчас он тебе скажет, что просто издевался над тобой! Посмеётся».
«А ты останешься дурой, которая поверила врагу».
«Враг ли он?»
— До какой температуры ты разогревала котёл?
Гермиона едва заметно выдохнула от облегчения.
— До сорока градусов.
— Нужно было до тридцати восьми, — брови Драко нахмурились.
— Нет! В «Расширенном зельеварении» написано, что нужно до сорока! — заспорила Грейнджер.
— Не всё, что пишут в книгах — правильно, — Драко со вздохом закатил глаза.
«Бесит меня эта фраза. Но должна признать, что после исчерпывающих замечаний Принца-полукровки это граничит с правдой. Не всегда всё, что пишут в книгах, правильно. Но это скорее исключение, а не правило!»
— Как ты засыпала порошок рогачника?
— Просто засыпала.
Драко снова тяжело вздохнул:
— Ты совсем… Грейнджер? Его нужно было смешать с водой, а потом тонкой струйкой… — он не закончил.
«С водой? Зачем смешивать его с водой? Впервые такое слышу!»
— Я дам тебе готовое, — холодно процедил он.
Слизеринец развернулся и ускорил шаги.
«Нет! Мне нужна больше, чем одна порция! Я должна научиться варить его сама!»
